Собрав свой саквояж, старик, поклонившись Надкари, тихо вышел из шатра, в котором тут же повисла напряженная тишина. Пока Дарха, сжавшись на подушках, с испугом смотрела на безопасника, тот, в свою очередь, прожигал меня взбешенным взглядом.
— Ника, ты знала о положении Дархи?
Можно было бы, конечно же, соврать, что мы ничего не знали, срок-то еще небольшой. Но я не привыкла убегать ни от опасности, ни от ответственности. Да и за свои поступки надо отвечать. Поэтому, вскинув гордо подбородок, я уверенно посмотрела в глаза возвышающегося надо мной мужчины.
— Знала.
— Мазур!
Не успело прозвучать имя одного из приставленных к нам стражников, как откинулся полог и вызываемый оказался внутри палатки.
— Господин.
— Отнеси госпожу Дарху в шатер и проследи, чтобы ее никто не побеспокоил. И да, у госпожи всегда должны быть свежие фрукты и питье, а еду ей чтобы приносили не меньше четырех раз в день.
Отдавая приказ, Надкари продолжал неотрывно прожигать меня многообещающим взглядом.
— Господин, госпожа Ника ни в чем не виновата, я только недавно стала догадываться о своем положении и еще не совсем уверена была в правильности своих выводов, вот мы и не сообщили вам, — моя подруга попыталась что-то объяснить, но безопасник, подняв руку, остановил ее речь.
— Дарха, мы с тобой позже поговорим. А сейчас тебе надо отдохнуть.
Еще один взмах руки, и Мазур подал накидку своей подопечной, после чего, взяв ее на руки, тут же вышел из шатра, оставив меня со злющим Надкари наедине.
Надкари уже минуты две, молча, прожигал меня недовольным взглядом, сжав губы в тонкую линию. В его прищуренных глазах открытым текстом читалось, что он хочет, если и не послать меня, то точно сказать пару «ласковых» слов, но при этом мужчина сдерживал себя. Что не могло во мне не вызвать уважение. Все же сама я довольно импульсивный человек и не отношу себя к особо терпеливым натурам. Поэтому, предпочитаю сразу сказать в лицо своему оппоненту все то, что думаю о нем. Ну а потом, через время, приходилось идти извиняться за свои слова. Не всегда, но все же.
В этот раз я все же решила промолчать, сдерживая свое нетерпение в ожидании, что же безопасник скажет по поводу всего того, что только что услышал от меня. Ну, или когда он уже начнет задавать вопросы по поводу беременности Дархи. В том, что они будут, я не сомневалась и доли секунды. Но, Виджей молчал. В конечном счете, мне надоело ждать непонятно чего, и я решила просто развернуться и уйти. Все что хотела сообщить Надкари, я уже сказала. Добавить особо было больше нечего. Так что и смысла оставаться в шатре безопасника дальше не видела.
Развернувшись, я уже было собралась выйти, когда меня остановил вопрос.
— Ты хоть понимаешь, какой опасности подвергала Дарху, не сообщив мне о ее положении? А если бы ей по дороге стало плохо? А если бы я не успел и вас все же увезли? Да мало ли что могло произойти, пока бы я вас догонял. Ты понимаешь, что она могла не только потерять ребенка, но и сама погибнуть? Как думаешь, Камал обрадовался бы, узнав, почему и из-за кого могла умереть его мать?
Обернувшись, я удивленно посмотрела на Виджея. Это он меня что, пытается шантажировать или на понт берет? И как только у него язык повернулся меня в чем-то обвинить? И это после того как его люди даже не попытались остановить жреца, когда тот заявил на нас с Дархой права и попытался увести в храм, ублажать, во имя их богов, всех тех, кто сможет за это заплатить. И я еще в чем-то виновата? Да если бы… Вдох — выдох. Спорить или ругаться смысла не было, как и что-то там пытаться доказывать. Это я уже поняла по нашим предыдущим разговорам. Надкари же, в своей самоуверенности и надменности, просто непрошибаемый.
Несмотря на то, что я с трудом сдерживалась, чтобы не кинуть в лицо нахалу обратные обвинения, мне все же удалось внешне оставаться спокойной. Поставлю за это себе плюсик. Не зря же говорят: с кем поведешься… Но, что бы там ни было, я не собиралась оставлять последнее слово за Надкари. Поэтому, саркастически ухмыльнувшись ему, вместо ответа поинтересовалась.
— Тогда, возможно, ему стоит также сообщить, кого именно он может поблагодарить за спасение жизни и чести своей матери? И не забудь упомянуть, что твои люди здесь ни при чем. Насколько я помню, они даже пальцем не пошевелили, когда жрец попытался увести нас в храм, для обслуживания особо рьяно верующих, которые захотели бы через наши тела получить прощение своих грехов.
Мои слова мужчину разозлили еще больше. Так не нравится правда?
— Если бы хотя бы одна из вас сообщила мне о беременности Дархи, тогда, этого всего, вообще, не произошло бы. Я просто этого не допустил бы.
Что-то я не совсем поняла, к чему идет наш разговор. Наша встреча со жрецом была подстроена? Нахмурившись, решила уточнить этот момент.
— Так это все было с твоего разрешения? Жрец действовал по твоему приказу или простому попустительству? Или как понимать прикажешь понимать твои слова?
Судя по возмущенному взгляду Надкари, я все же ошиблась в своем предположении.
