Оперативная группа КГБ из Москвы, куда был включен один из сотрудников секретной в/ч 10003, экстрасенс Владимир Сафонов, прилетевшая в Днепропетровск расследовать странный случай схватки одиннадцатилетнего пионера с вооруженными бандитами, получает неожиданную информацию. Настолько неожиданную, что начальник Аналитического управления КГБ СССР генерал-майор Николай Леонов принимает решение включить двоих членов группы в организацию, которая носит неформальное название «Комитет государственного контроля» и является некой тайной властью в СССР. Точнее, управляет всеми процессами в государстве, воздействуя разными методами на высшее руководство Советского Союза. А информация, которую раздобыл руководитель группы майор КГБ Шардин, была действительно ошеломительной – оказывается, имеет место переход из будущего в прошлое. И пионер Зверев – именно результат такого перехода. Но он не один – есть еще и другие «попаданцы»…
Глава первая. Работа над ошибками
Когда в 1965 году в СССР вышла фантастическая юмористическая повесть братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу», в которой был описан вымышленный Научно-исследовательский институт чародейства и волшебства (НИИ ЧАВО), никто из прочитавших эту повесть и не догадывался, что писатели-фантасты описали на самом деле существовавший в Советском Союзе некий секретный институт, точнее, лабораторию. И в этой лаборатории работали люди, ну, может и не занимавшиеся волшебством, но явно обладавшие неординарными способностями. Эти способности через много лет назовут экстрасенсорными, а людей, обладающих ими – экстрасенсами. Но тогда, в 60-е-70-е годы умение предсказывать будущее или читать мысли называли биоэнергетикой.
Как удалось писателям-фантастам узнать эту государственную тайну и проникнуть в секретную лабораторию КГБ – этого никто так и не узнал…
Москва, год 1976, 11 декабря
В кабинете начальника информационно-аналитического управления внешней разведки КГБ СССР генерал-майора Николая Леонова находились пятеро: сам Леонов, майор КГБ Виктор Игоревич Шардин, старший лейтенант КГБ Сергей Колесниченко и сотрудники секретного отдела КГБ – точнее, воинской части №10003 – Валерий Кустов и Владимир Сафонов. О том, что это за отдел и чем он занимается, а также чем занимаются товарищи Кустов и Сафонов, во всем Комитете государственной безопасности знали всего пять человек. Включая генерал-майора КГБ Николая Леонова. Даже старший лейтенант КГБ Сергей Колесниченко, который исполнял обязанности куратора одного из сотрудников этого отдела – Владимира Сафонова, в полной мере не имел информации о том, чем конкретно занимается его подшефный.
– Ну, что ж, раз прошляпили парня – давайте думать, как и чем можно в этой ситуации ему помочь. Ему и всем нам, – Леонов, сидя за своим столом, угрюмо глядел сверху вниз на членов оперативной группы, которая только что вернулась из Днепропетровска.
– Товарищ генерал-майор, разрешите… – майор Шардин начал было вставать, но Леонов одним движением руки оставил его сидеть.
– Погоди, майор, до тебя очередь дойдет. И я еще подумаю, выйдешь ли ты от меня майором или уже капитаном. Владимир Иванович, доложите Ваши соображения.
Невзрачный человечек, немного похожий на похудевшего хомячка, встал, откашлялся, зачем-то потрогал свои небольшие усики и заговорил. Его речь была монотонно-убаюкивающей, неслышно шелестела, как речной песок с горки, но каждое его слово было весомо, как будто он не говорил, а забивал гвозди.
– На сегодняшний день результаты операции неутешительные. Объект наблюдения лежит в коме в Днепропетровской областной больнице имени Мечникова. И несмотря на то, что мозг активен и продолжает не просто функционировать, а работать, так сказать, в полноценном, штатном режиме, интересующий нас объект пока не выявлен. Это нам удалось зафиксировать совершенно точно!
– Погоди, Владимир Иванович, я не понял – мальчик же на месте, как не выявлен? генерал КГБ даже растерялся.
– Николай Сергеевич, я сейчас все объясню, я просто хочу рассказать подробно, – Сафонов успокаивающе поднял руку. И продолжил.
– Так вот, в целом, до этой нелепой травмы мне удалось побеседовать с мальчиком, и кое-что для себя прояснить. Причем, некоторые мои предположения он лично мне подтвердил. Итак, я твердо могу утверждать, что с его сознанием произошли очень серьезные изменения. Но никакого внешнего вмешательства не было. Ни я, ни мой коллега, Валерий Валентинович Кустов, это не зафиксировали
Второй сотрудник секретного отдела КГБ, большеголовый круглолицый мужчина, эдакий усатый колобок, молча кивнул, подтверждая слова Сафонова.
