Судьба вновь свела их в переполненном беженцами и ранеными в Ричмонде, последнем оплоте мятежных южан. Едва полковник Колтер Сэкстон увидел Элизабет, его охватила и радость от встречи с нею, и гнев оттого, что она предала их любовь, выйдя замуж за другого.Беспокоясь о ней, полковник бросился следом и... То, что он узнал, перевернуло его душу и его судьбу.Превратности Гражданской войны Севера и Юга, любовь и коварство – вот темы этого увлекательного романа американской писательницы.
– Элизабет! – потрясенно прошептал полковник Колтер Вейд Сэкстон. Не поверив своим глазам, он резко осадил гнедую лошадь и спешился. Два груженных припасами фургона прогрохотали мимо, и, наконец, он снова увидел изящную женскую фигуру. Неужели это она?.. Не обращая внимания на предупреждения сопровождавших его офицеров – они уже опаздывали на встречу в штаб, – Колтер, движимый непреодолимым порывом, ринулся между экипажами и фургонами, запрудившими улицу, к дому, в котором скрылась женщина, и быстро поднялся по ступеням. Оказавшись в приемной секретаря Казначейства конфедератов Кристофера Мэммингера, он сразу попал в невероятную толчею. Используя свою недюжинную силу и проявляя чудеса ловкости, Колтер стал прокладывать себе путь сквозь толпу, рассеянно принося извинения дамам, чьи пышные юбки он задевал на своем пути. Подчиняясь движению толпы, он внезапно остановился и стал искать глазами заинтриговавшую его женщину. Заметив светло-серую накидку и лиловую юбку, Колтер выкрикнул ее имя, совершенно не заботясь о том, что привлекает к себе внимание. Когда же она обернулась, он с трудом сдержал потрясение. Бледная, с ввалившимися глазами, она посмотрела на него с недоверием, но губы беззвучно прошептали его имя.
Сжатая людьми, Элизабет не имела возможности скрыться. Она застыла, как будто время остановилось, безмолвно глядя на Колтера, с почти звериной ловкостью пробиравшегося к ней.
Полковник увлек ее в небольшое свободное пространство у дальней стены.
– Господи, Элизабет, сколько прошло времени! – Круша обруч кринолина, Колтер сжал ее в объятиях и заглушил крик поцелуем. Он ни о чем не мог думать, уже Бог знает сколько времени, он спал по три часа в день, нервы были на взводе. Комната, удивленные возгласы, война – все исчезло в ту же секунду, как он увидел Элизабет. Колтер прижимал ее к себе так, будто хотел вложить в один поцелуй все годами копившиеся чувства, но ее губы остались безвольными, и он смягчил свой поцелуй.
Элизабет не могла сопротивляться. Колтер здесь, живой, обнимает и целует ее, будто все еще имеет на это право! Мало того, врожденная честность говорила ей, что она доведена почти до безумия его поцелуем, тонет в воспоминаниях о том времени, когда познала страсть. Ощущение его близости, вернувшееся воспоминание о только ему свойственном, так хорошо знакомом мужском запахе делало желание почти нестерпимым.
Они любили друг друга, но это было давно. Колтер больше не имел права на ее страсть, а она не могла себе ее позволить.
Настойчивое, плавное движение его языка, едва касавшегося края ее губ, заставило Элизабет отпрянуть. Она отчаянно попыталась возмутиться этим грубым нарушением приличий, но не нашла в себе сил. Еще на несколько секунд она отдалась чувству невероятного успокоения от его близости, прижимаясь щекой к мягкой шерсти форменного сюртука, слушая бешеный стук сердца, бившегося в унисон с ее собственным. Колтер – мечта и одновременно кошмар из прошлого.
Прижавшись губами к ее виску, ощущая стремительное биение пульса, он со щемящей отчетливостью представил, как бьется жилка у нее на шее. Нежный запах цветущего персика проникал в его ноздри. Это был ее запах. Запах, преследовавший его по ночам.
– Я не буду извиняться, Элизабет. Откинув голову назад, она посмотрела на него с испугом.
– Ты должен...
– Конечно, это непростительно с моей стороны. – Горькая улыбка тронула его губы, а в глазах мелькнула ярость. Он отступил, освобождая ее. – Наш замечательный кодекс чести требует, чтобы я извинился за допущенную вольность в отношении замужней женщины.
– А разве ваша жена не стала бы возражать?
– Жена?.. Одной попытки познать прелести семейной жизни было достаточно, чтобы излечить меня от этого желания.
Он не имеет никакого права срывать на ней свою злость. Элизабет прикусила губу, не понимая, что кроется за этими горькими словами, но спрашивать не стала. Опустив глаза на шнурок своего ридикюля, она молила Бога, чтобы здесь не оказалось никого из знакомых. Зная, к чему это может привести, она сделала попытку вырваться. Колтер быстро поднял руку и уперся в стену, используя свое тело как ширму и одновременно не давая ей уйти. Он был уверен, что она не посмеет устроить скандал. Элизабет внимательно посмотрела на него. Он был опасен, но в душе оставался южанином, то есть джентльменом. Однако его слова развеяли надежду на то, что ей удастся ускользнуть.
– Нет! Ты не убежишь от меня. Неужели ты не уделишь несколько минут разговору со старым другом?
Элизабет съежилась от безжалостного тона.
Он ждал годы, чтобы все ей высказать, но теперь, видя мольбу в ее глазах, не ощутил почти никакого удовлетворения. Ее лицо побледнело настолько, что он испугался, как бы она не упала в обморок.
– Пожалуйста, мистер Сэкстон, позвольте мне уйти. Нам не о чем говорить.
