У Риты раскалывалась голова, она боялась пошевелиться, чтобы приступ боли снова не накрыл сознание. Постепенно в голове прояснялось, и она вспомнила лишь тот момент, когда вышла из Дома детского творчества и подошла к машине, не обращая внимания ни на что, потому что рылась в сумочке в поисках ключей. После этого память потерялась. Маргарита открыла глаза и попыталась подняться. Она находилась в узком, тёмном подвале, свет проникал из небольшого, застеклённого оконца прямо под потолком. Рита потёрла виски, мучительно хотелось пить. Она пошарила руками вокруг, потом поднялась и осмотрелась вокруг. Воды для неё никто не приберёг. Железная дверь, к которой вели ступени, оказалась запертой, как она её не трясла. Рита снова села на пол и задумалась, зачем она кому-то нужна, ведь у неё совершенно ничего не осталось. Если бы хотели убить, то не стали бы держать в подвале. Но почему ушло сознание и память, а сейчас так болит голова? Наверное, укол или хлороформ. За окошком света становилось всё меньше и меньше. Наконец железная дверь противно скрипнула и в подвал вошла фигура, в полутьме Рита не могла рассмотреть лица, как ни старалась. Когда мужчина заговорил, она точно поняла, что знает его. Голова снова заболела, потому что Рита мучительно старалась вспомнить, когда и где слышала этот голос и чувствовала этот запах.
– Послушай, у меня нет времени возиться с тобой, отдай то, что мне нужно и я, может, отпущу тебя.
– У меня ничего нет, – просипела Рита. – Что вам надо?
– Мне нужен листок с буквами и номерами, ты должна знать, где находится эта бумажка.
– Я ничего не знаю!
Человек не торопясь приблизился к ней и с размаху ударил в живот. В свете уходящего солнца Рита увидела знакомое лицо и охнула и от боли, и от невероятного удивления. Она, сжавшись, завалилась на пол, а мужик сухо сказал:
– Узнала меня! – он легко пнул в лицо носком ботинка. – Когда я приду сюда в следующий раз, это будет последний раз для тебя. Не испытывай моё терпение. В доме этого листка не оказалось, я перерыл каждый угол, значит у тебя.
Он присел возле неё на корточки, и в памяти снова всплыл давно знакомый запах одеколона. Рита не пыталась подняться, ей стало страшно, что нога снова больно коснётся тела.
– Твоё лицо изменилось, но ты не меняешь свои привычки. Где ты только достаёшь столько лет подряд этот дряной одеколон? – почти шёпотом сказала Рита, потом снизу вверх посмотрела на него и уже громче спросила. – За что ты меня так ненавидишь?
– А есть причина любить тебя? Ты кто? Кукушка! Сдала ребёнка в психушку, а сама наслаждалась жизнью! Таскалась по вечеринкам, спа-салонам, каталась на курорты, заводила любовников, – он поднялся и ещё раз носком ботинка пнул в лицо. – Сейчас ты вернулась к тому, с чем много лет назад появилась в Питере, а я заберу у тебя последнее. Не зли меня, лучше скажи, где этот листок. Спрятала у адвоката?
– Ты и это знаешь? – одними губами прошептала Рита.
– Про тебя я знаю всё! – он посмотрел на часы, но при тусклом свете не смог разобрать циферблат, тихо выругался и направился к двери. – У меня нет времени с тобой сегодня плотно пообщаться. Завтра утром продолжим, – он ещё раз негромко напомнил. – Но учти, у меня нет времени. Завтра в обед мы должны всё закончить.
Дверь закрылась с лязганьем железного замка, и снова наступила тишина. Боль в животе немного успокоилась, Рита поднялась и прислушалась. С наступлением темноты все звуки прекратились, стояла тишина, даже не лаяли собаки, и только где-то в углу шебуршали то ли мыши, то ли крысы. Она прикинула в голове, что за строение это может быть и поняла, что это или отдельно стоящий дом или дача. Рита понятия не имела, что же делать- кричать, вырываться или биться об стены. Она вдруг ясно поняла, что он каким-то образом узнал про деньги Новоскворецеого и мечтает, как можно быстрее их заполучить, а также стало ясно, что в живых он её не оставит.
«Как же я сразу не догадалась, что это он, когда увидела фото, с дырками вместо глаз!» Маргарита горько заплакала. Кто же позаботиться о её сыне?
«Бедный мой мальчик, – причитала она, – рос, как травинка, никому не нужный, и сейчас не остаётся шанса на то, что я смогу снова обнять родного человека. Как же он будет без меня?»