Небольшие заметки, вычитанные Марошффи из газет, помогли ему создать общую картину экономического положения в стране. Так, из денежного обращения исчезли золотые монеты в десять и двадцать корон, ходившие до войны. С треском разваливались многие промышленные предприятия. Появилось огромное количество всевозможных новых плакатов:
«Не поддавайтесь панике! Сохраняйте самообладание, хладнокровие и смелость! Это спасет нас от катастрофы!..», «Оказывайте всяческое содействие жандармерии и полиции: это в ваших собственных интересах!..», «Боритесь против нищеты и эпидемий!..», «Помогайте фронту!..».
Внимание Мартона Терека привлекло следующее известие:
«Его высочество Карл Четвертый объявил амнистию всем гражданам чешской национальности, осужденным за подстрекательство против государства. В их защиту выступал известный чешский патриот герцог Лобкович».
Мартон Терек впервые за долгое время не сдержался:
— А что будет с венгерскими политическими заключенными? Об их судьбе Карл Четвертый нисколько не беспокоится?
Одна из газет, пытаясь оправдать неудачу Пфланцера-Балинта на Балканах, писала:
«Малярия скосила более 18 тысяч человек…»
А другая газета сообщала о том, что «общая численность войск США в Европе достигла полутора миллионов человек…».
После всех этих событий Сударыню взволновало только состояние собственных имений. Кто-то посоветовал ей прикупить на имеющиеся у нее свободные деньги кое-что из недвижимого: дом или участок земли, ссылаясь на то, что цены на недвижимость все время подскакивают.
«Дорогой сын, — писала она Альбину, — деньги сейчас ничего не стоят. Высокопоставленные господа военные, куда бы их ни забросила судьба, торопятся скупить все продающиеся с молотка имения».
В начале сентября в жизни Марошффи наступил большой поворот, и связан он был непосредственно с письмом матери, которая писала:
