Ордо все еще не мог понять, какие улики могут связать Джилку с Бесани. Женщина понятия не имела — что происходит. Под пытками люди рассказывают все, что угодно — лишь бы их прекратили, но как бы отчаянно ни старались в РСВБ, они не могут выбить из нее то, чего она не сможет сказать. Он налил себе еще чашку кафа и задумался — куда сейчас направились Мереель и Джайнг. Появляющиеся и вновь исчезающие братья напоминали ему как крепко он сейчас был привязан к Корусканту.
— Ордо, ты слушаешь?
— Да, мне жаль Джилку.
— Жаль? Жаль? — Бесани была изумительно прекрасна, черты ее лица были так совершенны, словно кто–то тщательно вылепил их; но когда она сердилась — она превращалась в ледяную статую с сурово сжатыми губами. — Это я виновата. Моя подруга в тюремной камере РСВБ, на моем месте. Я не могу этого допустить. Просто не могу.
— И что ты собираешься делать? — Ордо не думал что две женщины были настолько близки, но у Бесани, похоже действительно не было подруг, кроме Джилки.
— Заявиться туда сама и рассказать всю историю подручным Палпатина? Включая и Кэл'буира? И угробить весь план побега?
— Она же невиновна.
Бесани не была солдатом, и не привыкла к мысли о допустимых потерях. Ордо и сам не до конца к этому привык, но он допускал, что иногда приходится выбирать между порывом сделать что–то правильное в данный момент, и необходимостью думать о дальних последствиях. И пока что это был выбор, который он не мог сделать при таком уровне личной заинтересованности.
А еще был такой маленький факт — он был без ума от Бесани, и совершенно не знал Джилку.
Он старательно пытался представить беспокойство его возлюбленной за свою подругу, но он хорошо знал, что похож на Кэл'буира: есть круг тех, ради спасения кого он готов пожертвовать всем, а все кто вне его — пусть сами о себя заботятся.
— Такое всегда случается. — заметил Ордо. — Нам пришлось допустить, чтобы роту солдат стерли в порошок, потому что мы не могли предупредить их об атаке, не дав понять сепаратистам, что мы вскрыли их шифрование.
— Мы? Лично?
— Нет.
«А сделал бы так я?»
Ордо не знал ответа.
— Тогда ты не знаешь, каково это — оказаться на моем месте.
Проблемой Бесани было то, что она была слишком моральна. И это ему в ней нравилось. Поэтому она не стала закрывать глаза на эксплуатацию клонов; поэтому она поставила на кон свое благополучие. Но именно поэтому она не могла смотреть на то, что Джилка арестована вместо нее. И ничто, кроме освобождения Джилки, не могло успокоить совесть Бесани.
Ордо же больше волновало то, что Джилка могла рассказать допросчикам РСВБ. Скирата считал, что с этим надо что–то делать, если, конечно, еще не было уже слишком поздно, и теперь у Ордо появилась своя собственная моральная дилемма: должен ли он рассказать Бесани, что Джилку могут заставить замолчать, для блага тех же самых людей, ради которых Бесани пошла на этот безумный риск?
Ему нужно сказать что–то тактичное. Он порылся в памяти, разыскивая слова, которые в подобных обстоятельствах использовал Скирата.
— Это может звучать жестоко, — осторожно сказал он, — но ты хотела внести свою лепту в войну. Это и есть война. Цену на ней платят жизнями, страдающими без вины друзьями, и это непохоже ни на какую другую работу. Она необратима, как сама жизнь. Здесь нет правил, и в конце дня не уходишь домой, возвращаясь в обычную жизнь до завтрашнего дня в офисе.
Это была чистая правда. И Ордо был рад, что ему удалось не добавить, что ей еще повезло, и что в то время, как Джилка сидела в камере, были ранены или убиты тысячи клонов–солдат, точно также не заслужившие этого.
— Да. — Бесани тяжело и покорно вздохнула. — Но если бы там была я, то я могла хотя бы думать, что есть кто–то, кто попытается мне помочь.
— Возможно, что и попытаются. — ответил Ордо. — Но если попытаются — то мы об этом узнаем в последнюю очередь.
Она услышала то, что хотела. Но если он солгал ей, сможет ли он жить с этим дольше чем она? И не возненавидит ли она его, когда узнает?
Послышался стук в дверь, и Бесани вздрогнула.
— Я разберусь. — сказал он, и выдернул ручной бластер.
Любой обычный посетитель — а у нее таких было немного, в основном дроиды–посыльные с продуктами — использовал бы дверной комм с гаражного уровня. Чтобы постучаться в дверь, им было уже быть в здании, а Бесани была не из тех, кто тесно общается с соседями.
Ордо жестом показал ей отойти от окна, затем бесшумно прошел по короткому коридору к входной двери. Он проверил камеру слежения, но не увидел ничего, кроме ровной бархатистой полосы ковра, протянувшейся по коридору до турболифта, и чистых кремовых стен. Он этого ожидал. Он переключил регулятор мощности бластера на максимум, а затем что–то привлекло его взгляд.
Долю секунды ему казалось что это разлилось масло, но смоляно–черную жидкость, струившуюся из вентиляционной панели на уровне пола ему уже доводилось видеть. Тем не менее, он навел на нее бластер, пока та собиралась в лужу со странно выпирающей, почти что куполообразной, поверхностью.
— Так; теперь вы хотя бы стучите. — сказал он.
