– Начальник всех на ноги поднял. Сам следовую полосу проверяет.
– Заметил – мало здесь ваших. Смотрите. Нужно будет, поможем.
– Хорошо, Петр Григорьевич. Сторожа накажите. Других предупредите. А сейчас – нам пора. – Малыгин попрощался с Тереховым и повернулся к Борисову: – Тоже на заставу?
– Фуражку у Капалина оставил…
– Завтра возьмете.
Старший лейтенант направился к машине, возле которой собрались солдаты и, тихо переговариваясь о случившемся, курили.
– Все?
– Так точно! – ответил старшина Исаев.
– Поехали.
Борисов сидел на небольшом валуне у обложенной камнем могилы и смотрел на заржавевшую звезду. В ущелье было, как всегда, сыро и сумрачно. Над головой кружили, каркая, вороны. Было немного жутко.
Лейтенанта раздражало карканье ворон, разочаровался он и осмотром ущелья. Единственное, что заметил Борисов на почти отвесных темно-коричневых скалах с острыми зубцами и широкими трещинами, – это соломины и перья. То были гнезда ворон; вороны вылетали из этих трещин, кружились над головой, садились на скалы и, снова взлетая, каркали. Лейтенант собирался внимательно смотреть подножье горы, где ее огибала речка, но идти туда ему не хотелось. Он устал.
Вчера, после пожара, когда он вернулся с Малыгиным, Исаевым и солдатами на заставу, майор Рудков тут же послал и его, и всех приехавших с ним, на границу. До самого рассвета вся застава была на ногах, инструкторы с собаками беспрерывно проверяли следовую полосу, на участках, где кто-либо мог пройти незамеченным, залегли пограничники.
Перемена, происшедшая с майором Рудковым в ту ночь, немного удивила лейтенанта. То же спокойствие, та же уверенность, но лицо было другим – сосредоточенным, озабоченным. А утром, когда почти все наряды вернулись с границы и доложили, что никаких признаков нарушения не замечено, когда вернулся инструктор с собакой, посланный к току после пожара, и тоже доложил, что вокруг тока все испытано и никаких подозрительных следов там определить не удалось, майор Рудков вызвал дежурного по заставе.
– Вышлите наблюдателя на вышку, остальным – отбой!
– Есть!
Подождав, пока дежурный выйдет из канцелярии, Рудков обратился к Малыгину и Борисову.
– Зря шум подняли. Вряд ли это поджог. Какой-нибудь разиня окурок бросил – вот и пожар. Сосну я часок-другой, нужно и нам.
– Я другое предлагаю, – ответил Борисов майору. – Следов банды тоже не могли обнаружить. Где-то ведь она прошла, где-то пережидала? Может быть…
– Все может быть, лейтенант, но я верю фактам. А факты таковы: следов нарушителя границы нет. Не было их вчера, не было позавчера, нет и сегодня.
– Я все же пойду в ущелье. Позавтракаю и пойду.
– Стоит ли?
Сейчас Борисов смотрел на зержавевшую звезду и вспоминал события минувшей ночи, слова Рудкова и начинал уже сомневаться в правильности своего предположения. Подножие горы, берег реки и водопад все же он решил осмотреть. Если и там ничего не удастся обнаружить, то придется снова идти в село и поговорить со старожилами, которые хорошо знают местность и могут подсказать, где пережидала несколько дней банда.
«Нужно тщательно осмотреть водопад», – как бы убеждая себя, подумал лейтенант и встал.
Нахоженной тропы к водопаду не было. Весь склон горы был покрыт мягкой травой, перевитой длинными тонкими и твердыми, как проволока, колючими побегами ежевики. Ближе к речке – редко разбросанные невысокие, чем-то напоминающие перекати-поле, только красно-сизые от созревшей ягоды кусты барбариса. За этими кустами – густой тальник.
Борисов излазил весь склон горы, внимательно осмотрел каждый камень, обошел каждый барбарисовый шар, но ничего не нашел. Он проголодался и пожалел, что не взял с собой поесть, однако идти на заставу, не закончив осмотра берега реки, не хотел. Наконец, пробившись через густой тальник, Борисов вышел к водопаду.
Большой черный камень перегородил почти всю реку. Между камнем и противоположным берегом, тоже каменистым, образовалась небольшая щель, в которую врывалась струя воды. Часть же реки спокойно перекатывалась через камень и тонкой пеленой, образуя навес над камнем, падала с саженной высоты в глубокую тихую заводь. Мелкие брызги водопада вспыхивали в лучах солнца разноцветными огоньками; солнце, пробив пелену воды, кусочками радуги лежало на мокром черном камне.
Полюбовавшись радугой и напившись воды, лейтенант стал осматривать прилегающую к водопаду местность, берег реки. Никаких следов. Только за пеленой падающей воды, метрах в двух от берега у самого камня, на зеленой плесени, покрывающей гальку, он заметил след, похожий на отпечаток босой ноги. Отпечаток был нечеткий, и Борисов, чтобы рассмотреть его, вплотную подошел к водопаду и пронырнул через тонкие струи воды.
