Время позднее. На улице уже стемнело. Он еще мог переночевать под крышей госпиталя. Мог, но не хотел. Опостылел ему больничный режим. Уж лучше под открытым небом ночевать, чем здесь. Тем более что вариант есть. Надо возвращаться в Марьино. И спешить. Возможно, киллер навестит свою сообщницу уже ночью. Будет обидно, если он упустит прекрасную возможность перехватить преступника. Уж очень ему хотелось пообщаться с этим убивцем. Может, признается, что Суходол его на капитана Крушилина натравил…
Хотя, если он и признается, толку от этого никакого. Марат и без того знает заказчика. А для правосудия показаниям киллера грош цена. Вот если бы он раскололся на официальном допросе. Но в чем его обвинять? Ведь фактически на Марата он не покушался. Вот если бы он хотя бы раз в него выстрелил. Но не было этого.
В общем, на помощь милиции рассчитывать нечего. Надеяться нужно на самого себя. А раз так, он обязан взять киллера, если есть для этого возможность. Через наемника он сам лично выйдет на генерала… Стоп!
Сознание вдруг осветила вспышка озарения. Марат вдруг вспомнил, где он мог видеть киллера… Это не просто киллер, это славянский оборотень из банды Мирзы. Марат лично брал его в плен, лично допрашивал… Да, это тот самый наемник. Украинец он. И цыган… Цыганчук его фамилия. Да, Цыганчук.
На допросе он раскололся как гнилой орех. Сдал Мирзу и его банду со всеми потрохами. А потом вдруг выяснилось, что это была дезинформация. Через Суходола и выяснилось… Но больше врал генерал, чем «язык». Потому что генералу нужен был повод, чтобы еще раз выслать на высоту разведку…
Но сейчас не так важно знать, кто больше врал, а кто меньше. Важно то, что Цыганчука допрашивал Суходол. Важно то, что после этого пленник оказался вдруг на свободе… Наглость генерала поражала воображение. Никаких тормозов, никаких моральных норм. Освободить боевика и затем отправить на убой целый батальон – это ж насколько нужно быть отмороженным. А полковника Буранова в клетку подсудимых затолкать, а капитана Крушилина под нож мяснику отдать…
И ведь везет этому сановитому отморозку. Пусть с Маратом он не справился, зато, похоже, сам инцидент прошел для него без последствий. Потерпевшие не спешат предавать дело огласке, потому как боятся остаться в дураках. А в дураках должен был остаться Суходол.
Марат не стал менять своего решения и отправился в ночной рейд. Огромная, сверкающая огнями Москва вдруг стала для него «зеленкой», в которой рыщут арабские боевики. А он ловец, и обязательно должен встретиться со зверем. И пусть у него нет оружия, он все равно чувствует себя разведчиком на боевом задании.
Сентябрь месяц. Темное небо затянуто тучами, изморось, ветер в лицо, холодно. Но Марата такая ночь под открытым небом не смущает. Тем более что в глубине двора есть железная беседка – без лавочек, но с крышей. Неплохой наблюдательный пост.
В квартире Антонины горел свет. Значит, она дома. Время позднее – половина одиннадцатого. Скоро она ляжет спать… Она будет спать, а Марат торчать под ее окном всю ночь. А если Цыганчук не придет? Что, если он позвонит Антонине, назначит ей встречу? Она отправится к нему, Марат устремится за ней, но где гарантия, что он сможет удержаться у нее на хвосте. Она может взять такси, а у него нет машины, чтобы преследовать ее. Можно и самому взять частника, но согласится ли тот устроить гонки с преследованием. К тому же Антонина может сразу сесть в машину к Цыганчуку, тогда их точно не догнать…
Нет, сидеть в засаде и ждать у моря погоды не вариант. Надо идти к Антонине, договариваться с ней. Он объяснит ей, какая опасность грозит ей со стороны ее «друга». Она не глупая, она все поймет и снова будет играть на его стороне…
Марат посмотрел на часы. Всего тридцать четыре минуты провел он в беседке. Улыбнулся. Да, расслабился он за то время, что провел вне строя. Не хочется торчать на холоде, в комфортные условия тянет. А может, просто он умней стал. Действительно, зачем переть в гору, когда есть обходные пути.
Он зашел в подъезд. Зачем-то прислушался. Тишина. Только слышно, как лифт поднимается. Или опускается. Впрочем, лифт ему и не нужен. Четвертый этаж для него не высота.
Минуты три он жал на кнопку звонка, но Антонина не торопилась впускать его в дом. Даже к двери не подходила. У него тонкий слух, обостренная интуиция – он бы обязательно услышал ее, уловил ее присутствие. Но никаких движений. Как будто и не было никого в доме.
Марат уже собрался уходить, когда случайно взялся за ручку двери, потянул ее на себя. И дверь стала открываться… Вот это номер!
Он прошел в квартиру, остановился в прихожей. Осмотрелся. Прислушался. Тишина. Принюхался. Запах пороха и крови. Аура смерти…
Антонина лежала на полу за диваном. На голове подушка с пулевым отверстием посредине, под головой лужа крови. Безжизненная поза. Полы халата распахнуты, срам наружу. Марат на автопилоте подошел к ней, механически-безотчетным движением оправил халат. Пульс щупать не обязательно, и без того ясно, что женщина мертва. Ей уже ничем не поможешь.
