Он уже давно понял, что женщины рождены отдавать. Они контролируют свой мир с помощью актов выкармливания и поддержки. Их пугал пассивный акт принятия, впускания в себя. Они понимали, насколько рискованно открыть себя для удовольствий, довериться мужчине. Открыв мужчине себя, они теряли все. Но если ты убеждал их, что в твоих руках они в безопасности, что ты хочешь только того, что потерял сам — способности чувствовать, смеяться, плакать, — они сразу ободрялись. И как только женщина приучалась испытывать таким образом удовольствие с мужчиной — и сексуальное, и эмоциональное, — она попадала на крючок. Она просто хотела еще, еще и еще.
Он отнял руку от горла Мэрилин и смотрел, как широко раскрылись ее глаза, услышал низкий, утробный, жаждущий вопль. Ли Раппапорт нечего было бояться… нечего, кроме себя самой. Он знал, что ей нравилось. Он знал, чего ей не хватает.
Обычно, когда Ли хотела узнать о сексуальной жизни клиента, она просто задавала вопросы. Но почему-то сегодня это казалось немыслимым. Ник Монтера был широко известен как «сексуальный волшебник», но если она вынудит его оправдываться, он, вероятно, сочтет нужным защищать эту легенду или отрицать ее. В любом случае правды она не узнает…
Деликатное покашливание вернуло ее к действительности и заставило вздрогнуть. Ли резко убрала ладонь от лица, осознав, что теребила маленькое золотое колечко, украшавшее ее ухо. Она поглаживала сережку, когда нервничала или задумывалась. Это действовало на нее успокаивающе.
— Что у нас сегодня, док? — тихо спросил Монтера. — Мне предстоит разглядывать большие и противные чернильные пятна? Или вы обреете мне голову и прикрепите электроды? Я принес палку — держать во рту, чтобы не откусить язык.
Ли заметила мрачную, но ослепительную улыбку своего клиента и его великолепную нескладность — только так она могла описать манеру Ника Монтеры устраивать свое длинное тело на стуле в ее кабинете. Одну руку он забросил за спинку, а другой рассеянно теребил пальто. Его вытянутые вперед ноги слегка разошлись в довольно провокационной манере, в зависимости от местоположения наблюдателя.
Местоположение Ли великолепно для этого подходило.
Возможно, он этого и хотел.
Она заставила свой взгляд подняться повыше. Теперь его улыбка, отметила она, являла собой шедевр хрупкости. Ли улыбнулась бы в ответ, если б не его глаза. Они, казалось, в этой шутке не участвовали. Они были такой же ледяной синевы, что и его кашемировый джемпер с V-образным вырезом.
Густые черные волосы. Длиннющие ноги. И дьявольская ухмылка. Он был фантастически сексуальным подозреваемым в убийстве. И почти забывался тот факт, что он склонен был носить при себе оружие.
— Вы не являетесь кандидатом на шоковую терапию, — сообщила ему Ли. — Вы слишком дерзкий.
— Дерзкий… хорошее слово. Я бы предпочел… красивый, высокомерный, сногсшибательный.
— Знаю. — Она придвинула к себе блокнот и взяла карандаш. — Если мы покончили со сбором предварительной информации — а я искренне надеюсь, что это так, — почему бы вам не рассказать мне о себе?
Откинув голову, он рассматривал ее из-под ресниц, оказавшихся почти такими же черными и густыми, как у нее.
— Хорошо, есть одна страшная тайна, доктор. Я фотограф и должен разбираться в цвете. Серый — не ваш цвет.
Ли тронула рукав своего сизо-серого кардигана, который надела с такой же шелковой блузкой и свободными брюками. Она никогда не считала себя рабыней моды, но именно в это утро она вдумчиво подбирала цвета наряда, включая замшевые туфельки с перепонкой, обычно никогда не заботясь о своем внешнем виде до такой степени.
— А что не так? — спросила она.
— Вам нужен цвет поярче. Голубой подошел бы больше. Он по контрасту выявил бы цвет вашего лица и поймал бы блики ваших глаз.
— Поймал блики глаз?
Ли чувствовала давление на чувствительную точку рядом с переносицей, на которую слишком сильно нажимали ее очки в роговой оправе. Прикосновением указательного пальца она их поправила. Очки были нужны Ли только для чтения, но она забыла их снять.
— Источники света, отражающиеся в глазах объекта, — продолжал он. — Фотографы, умеющие рассмотреть красоту своих объектов, сосредоточены на них. Разумеется, было бы лучше, если б я мог видеть ваши глаза, — добавил он.
Она поглубже уселась в кресле, сложила на груди руки и одарила его уничтожающим взглядом.
— Мистер Монтера, когда мне понадобится консультация по части гардероба, я отправлюсь в «Нордстром», благодарю.
— И там несколько неудовлетворенных продавщиц оденут вас в пиджаки и брюки мужского покроя. Вы этого хотите? Походить на мужчину?
— Чего я хочу, так это чтобы вы покончили с ментальной мастурбацией и ответили на мой вопрос!
Он слегка откачнулся назад, словно необыкновенно наслаждаясь их небольшим разногласием.
— Не получается, док.
— Что не получается?
— Это жесткое заявление. Вы слишком стараетесь, а вам это все равно не идет. Ваша сила в мягкости. Вы — женщина.
