- Тьма! Запираются и пьют неделю и больше. Откуда бухло берут - неизвестно, но за стеклотарой, в основном из под водки, потом несколько машин пригоняют. С этой бумагой так нельзя, к ней с душой надой! Вынул листок из упаковки: все, у тебя времени - час, не больше! Заканчивается каждый год все одинаково: пробухав и израсходовав зазря всю бумагу, но так ничего и не родив, этот - такой весь из себя правильный, приходит сюда с претензией на брак и распускает руки. Видите?
Продавец приподнял очки: я углядел у него под правым глазом свежий фингал и уже пожелтевший - под левым.
- Оба - его работа?
- Нет, - Мой собеседник указал на левый глаз. - Это - тот, другой, вечно всем и вся недовольный. Требовал, чтобы я кому попало Vip-бумагу не продавал: он не намерен потом кланяться графоманам, коими являются практически все, кроме него, за редким исключением. Я согласился и сделал реверанс, чтобы сгладить углы, за что и получил в глаз.
- Контингент - точно особенный! Это - да! Сочувствую.
- Вы меня понимаете? - Очкарик с надеждой посмотрел мне в глаза: видимо ему очень захотелось выговориться. - А вот еще... - он вздрогнул и дошептал мне на ухо остаток фразы.
- Ну-у, величина мирового значения! - Кивнул я, опять ничего не разобрав.
- Истинный созидатель! Но, создавая очередной шедевр, входит в раж настолько, что не успевает опомниться, а бумага тю-тю - закончилась! Нужен был рассказ, а там материала на пару романов!
- Здорово! - позавидовал я. - А куда излишки девает?
- Подходит к окну, начинает сдувать и вытряхивать их из написанной страницы. Год назад кучу железяк под окно насыпал: довольные бомжи все в лом сдали. А недавно совсем: прямо полицейскому на фуражку куча говна - шлеп!
- Неужто привлекли его?
- Нет, - покачал головой собеседник, - отмазался. Говну тест ДНК сделали: оно чужим оказалось, и чуть ли ни внеземного происхождения. А обосранная полицейская фуражка теперь у уфологов в драку!
- Значит, пользуется спросом бумага? А тот, заведенный, с кем я при входе столкнулся?
- Этот - почти нормальный, но бумагу он использует странно: пропускает ее через шредер, скручивает обрезки в спирали и набивает ими свою подушку. Что им движет - загадка.
- А если самого спросить?
- Спрашивали! Уклончиво отвечает, что подушка транслирует в мозг очертания нового детектива, где сюжет закручен до предела!
За разговором продавец заправил кассовую ленту в терминал, выдал мне копию чека, и мы с ним распрощались.
- Котик! - Жена с лукавой улыбкой на лице прервала мои воспоминания. - Я спущусь к Маринке поболтать? Обещаю недолго! На плите суп, укроп с петрушкой я порезала, не забудь в тарелку закинуть!
Врет! Часа на два точно! Соседка Марина такие торты печет - пальчики оближешь, а потом обе на поплывшую фигуру жалуются.
- Давай! Дуй! Только точно недолго! - Задуманный мной эксперимент лучше было провести в одиночестве и выяснить, почему мой язык сказал то, что выветрилось из головы.
После того, как за женой захлопнулась дверь, я положил бумагу на стол и разгладил ладонями. Надо бы написать на ней что-то такое, особенное! Чтобы буквы оживали, как говорил очкарик.
Не успел я подумать об этом, как на бумажном листе пошла движуха! Написанная мной еще в магазине фраза разделилась на слова, которые стали подобно червям шустро расползаться в разные стороны. Сняв тапку, я начал лупцевать ей по столу, пока от червяков не остались лишь синие пятнышки на скатерти.
Вот это да! Работает!
Окрыленный своим открытием я рассудил: если у кого-то получается водку с какашками материлизовать, то чем я хуже? Достав из нагрудного кармана свой Parker, я написал на листке "бутылка вискаря" и торжественно потряс им над столом. Пусто!
Чего только я ни делал с упрямой бумажкой, чтобы получить желаемое: тряс, дул и даже охаживал тапкой. Безрезультатно!
Что там говорил очкарик? Надо с душой! Это мы можем! Чуть подумав, я аккуратно вывел на бумаге "запотевшая бутылка превосходного гаитянского рома, истекающая слезой конденсата" и без особой надежды встряхнул лист.
Выскользнувшая из него посудина грохнулась на пол и разбилась, повергнув меня в изумление и разочарование. Я тупо смотрел на ромовую лужу и осколки бутылки с негром на этикетке. И тут мне показалось, что тот издевательски улыбнулся.
"Ах так! - Вспылил я, мысленно обращаясь к злосчастной бумажке, и сделал совершенно нелогичный вывод. - Негров, значит, подавай? Будут тебе негры!"
Я мигом набросал "пропахший и просоленный потом веками угнетаемых американских негров миллион баксов десятками и двадцатками " и яростно взмахнул рукой с зажатым в ней листом бумаги.
Получилось, но не совсем: вылетело всего с десяток замызганных купюр, вонь от которых моментально заполнила все углы комнаты.
"А еще говорят, что деньги не пахнут!" - Зажав нос, я метнулся к балкону и распахнул дверь, чтобы проветрить комнату и избавиться от тошнотворного запаха, а затем запихал банкноты в полиэтиленовый пакет. В пакете оказался чек, который выдал мне очкарик: со времени покупки прошло пятьдесят девять минут.
