Принцесса Елена, сидя рядом с бароном Лотарем, то очень много и поспешно говорила, то вдруг умолкала; иногда ее черные горящие глаза останавливались на Клодине, а рука вертела ложечку. Когда же странно отсутствующий взор Клодины встречался с ее взглядом, она краснела и снова становилась принужденно оживленной.
Никто не мог сказать, что случилось, но это висело в воздухе, лилось вместе с шампанским, об этом без слов говорили взгляды и лица, и каждый за блестящим столом знал, что наверху, в герцогских покоях, что-то произошло, что идеальная дружба кончена и прекрасная Герольд сидит здесь последний раз.
Это сознание удручало всех присутствующих, делавших вид, что им весело, как бывает при близости грозы, которую все ждут и вместе с тем боятся.
Его высочество казался очень раздраженным, что было не удивительно. Герцогиня, против обыкновения, раскраснелась, она постоянно вытирала платком лоб и пила воду со льдом.
Наконец герцогиня встала, обед был окончен, и в соседнем салоне подали кофе.
– Ее высочество ушла к себе и желает говорить с вами, – прошептала фрау Катценштейн Клодине.
Девушка почти бегом промчалась по лестнице и коридору. Она хотела знать наверное – что она сделала, в чем провинилась? Ее преследовало ужасное предчувствие…
Герцогиня сидела на диване, опираясь головой о спинку.
– Я хочу спросить тебя, – начала она с искаженным лицом и вдруг воскликнула: – Господи! Я… Клодина… – и кровь хлынула у нее изо рта.
Девушка обняла ее; она не задрожала и не произнесла ни звука, пока горничная побежала за помощью. Голова герцогини, потерявшей сознание, лежала на ее груди.
Через минуту появились доктор, герцог и старая герцогиня. Больную отнесли на постель. Началась безмолвная лихорадочная деятельность, обычная в подобных случаях.
Клодина с исказившимся от страха лицом, в платье, забрызганном кровью, стояла, не замечаемая никем; она несколько раз хотела помочь, но никто не обращал на нее внимания, никто, казалось, не видел ее.
– Не случилось ли чего-нибудь, взволновавшего герцогиню? – спросил доктор.
Герцог указал на Клодину.
– Фрейлейн Герольд, вы последняя были с ней, не знаете ли вы…
– Я не имею ни малейшего понятия, – отвечала она.
Старая герцогиня строго и враждебно посмотрела на девушку. Она выдержала этот взгляд и не опустила головы.
– Я не знаю, – повторила она еще раз.
Внизу снова начался концерт. Герцог поспешно вышел из комнаты, чтобы прекратить его, и встретил принцессу Елену. Она еще задыхалась от быстрого бега: в саду ей сообщили страшное известие. Ее полные ужаса глаза говорили яснее слов.
– Ваше высочество, – сказал доктор, вышедший вслед за герцогом, – лучше было бы телеграфировать профессору Тольгейму. Ее высочество очень слаба.
Герцог испуганно взглянул на него и сильно побледнел.
– Не смерть, ради бога, – прошептала принцесса Елена, – только не это.
И она в ужасе отскочила, когда вышла Клодина в забрызганном кровью платье.
Клодина застала в своей комнате кузину.
– Господи, как ужасно, – воскликнула Беата. – Заметь, дорогая, в этом виноват ваш праздник!
– Нет! – тихо сказала Клодина, снимая платье.
– Не волнуйся так, у тебя ужасный вид! – продолжала Беата. – Там внизу страшная кутерьма! Я послала няню с Леони и Эльзой подальше в парк. Здесь стоят лишь несколько групп, которые хотят непременно узнать: как это случилось? Почему? Принцы у себя в комнате, наследник плачет от отчаяния… Кто же ожидал такого?
– Будешь ли ты добра взять меня с собой в карету? – спросила Клодина.
Беата, надевавшая перед зеркалом шляпу, быстро обернулась.
– Ты хочешь уехать, Клодина? Тебе нельзя этого делать.
– Нет, я хочу, хочу…
– Ее высочество желает говорить с фрейлейн фон Герольд, – прошептала в дверь горничная.
– Видишь, Клодина, тебе нельзя уехать, – с видимым удовлетворением сказала Беата, завязывая бледно-желтые ленты своей шляпы.
В комнате больной было тихо и темно, всех удалили; только в передней герцог ходил взад и вперед неслышными шагами. Клодина села в ногах постели на стул, который слабым движением руки указала герцогиня, тихим шепотом попросив ее остаться здесь, потому что ей надо поговорить с ней о важных вещах.
Внизу, в комнате наследного принца, на ковре, рядом со стройным мальчиком сидела принцесса Елена. Она не плакала, только сложила руки, как для молитвы или как будто прося у кого-то прощения…
Принцесса Текла находилась в комнате герцогини-матери. Совершенно расстроенная старушка сидела в одном из глубоких кресел, на которых остались еще гербы Герольдов. Она едва слышала, что говорила принцесса, ее привело в ужас состояние, в котором она нашла Лизель.
– Да, едва ли возможно понять такое поведение, – вздохнула старая принцесса, – она интриганка, эта кроткая Клодина.
– Моя милая кузина, – возразила герцогиня, – давно известно, что большая часть вины в таких ситуациях на стороне мужчин… Пожалуйста, не забывайте этого!
– Но зачем ее терпят здесь? – сказала старая принцесса, рассерженная замечанием герцогини, ее желтое лицо еще больше потемнело.
– Соблаговолите вспомнить, дорогая, что здесь распоряжается только его высочество.
