Это произошло в 1988, но до сих пор это лето я вспоминаю как самое сексуальное переживание. Я закончил очередной класс и, как всегда, был отправлен родителями на дачу, которую мы много лет подряд снимали в поселке на берегу реки.
Я никогда не был особо общительным ребенком и не входил в компании дачных детей ближайших улиц, а как-то чаще бывал один или с одним-двумя приятелями. Были у меня в приятелях и девчонки, и, хотя я был «жертвой акселерации», отношения с ними были именно приятельскими. На больше не хватало смелости. Так уж мы были воспитаны, когда в стране «секса не было». Да и это «большее» в моих фантазиях не простиралось дальше, чем пощупать то, что у девчонок в трусах. Приходилось ограничиваться подглядыванием при всяком удобном случае, а в ту пору даже сильно открытый купальник воспринимался почти порнографией; и фантазировать. После этого я предавался онанизму (тогда это все называли именно так, а слово «мастурбация» знали, может быть, только авторы словарей). Еще было слово «дрочить».
Теперь-то я знаю, что это делали почти все мои сверстники, но тогда это считалось ужасным занятием, «умные» книжки называли это в длинном ряду страшных извращений, где также упоминались половые сношения с животными и трупами[1]. Ну кто после этого признается в таком грехе. Но, несмотря на весь «ужас» этого занятия, отказаться от него не было сил, особенно, если удавалось подглядеть за женщиной, переодевающей на пляже купальник.
Но вернемся к тому лету. В один из дней я встретил на реке внучку хозяйки соседней дачи Таню, мою ровесницу. Я познакомился с ней года за два до этого, мы с ней играли в какие-то детские игры, а в следующее лето она отдыхала в другом месте, и снова я увидел ее только теперь. С ней была ее подруга Лена (ее мать снимала дачу у Таниной бабушки) и сестра этой Лены лет пяти. Таня выглядела гораздо старше Лены: крупная грудь, круглая попа, толстые ляжки. Лена была гораздо тоньше, грудь совсем плоская, в общем, Таня рядом с ней казалась почти женщиной.
Мы все обрадовались встрече, видимо, им, как и мне, общаться было не с кем. Я предложил купаться; девчонки это сразу поддержали. Честно говоря, меня больше интересовало, как они выглядят в купальниках. Под короткими платьями у них были «сплошные» купальники, маленькую сестренку повели купаться голышом. Я стал их всех рассматривать. Голая сестра интереса, естественно, не вызвала. Обнаженных этого возраста на пляже я насмотрелся. Девчонки же другое дело, купальники плотно облегали тела, довольно ясно проступали соски, а у Тани, не смотря на ее практически детский возраст, я успел заметить черные волоски в паху. Опыт наблюдателя подсказывал, что мокрый купальник проявляет все гораздо лучше, а бывает, что и просвечивает.
Бывает, что и наоборот.
Когда мы вышли из воды, Лена была почти как голая: ее светлый купальник плотно облепил все тело. Ясно видна была даже щелочка внизу лобка. У Тани купальник был темный и, наверное, более плотный — так, что особенно ничего не проявилось. К тому же, выходя на берег, она старательно отлепила от тела ткань, и как-то многозначительно посмотрела на Лену. Та мельком оглядела себя и тихо сказала: «Ну и что?» Я, естественно, почти не отрываясь, смотрел на нее. Мне казалось, что я делаю это совсем незаметно, но вскоре понял, что обе это заметили и стал внимательно рассматривать реку. Лена слегка толкнула Таню локтем, и они обе хихикнули. Я понял, что они смотрят на мои плавки, под которыми слегка напрягся член. У меня мелькнула смутная надежда, что может что-то «такое» произойти. Начать разговор на «эту» тему я не осмелился, а решил подождать каких-нибудь шагов с их стороны.
В это время я увидел, что сестренка, игравшая сама с собой (да, она нисколечки не стеснялась заниматься онанизмом при всех, ребенок еще не ведал стыда), завалилась на спину, расставив ноги чуть ли не до шпагата. Прямо передо мной была промежность, розоватая щель, и мне показалось, что виден даже кончик клитора, пуоговка его. Такой ракурс я видел только на порнографических картинках, которые однажды кто-то принес в школу. Девчонки что-то быстро шепнули друг другу, Таня при этом покраснела, а Лена кивнув в сторону сестры, спросила: «Что, нравится?» Я сделал вид, что не понял. «А хочешь, мы тебе покажем? Но и ты тоже». Таня возмущенно посмотрела на подругу, Лена пожала плечами: «Ладно, я и одна могу». Я замер. Сдавленным голосом спросил: «А где мы это будем делать?» — «Ну, не на людях же. Рядом с дачей лесок».
