– Знаешь, в чем сила? – прикурив, спросил старик. – В мускулах? А если против тебя десять человек будут стоять, разве мышцы тебе помогут? Или ты думаешь, в уме? А если тебе противостоит дурак, который ничего не соображает, разве ум тебя спасет? Я уверяю тебя, и не в оружии. Наша сила в наших братьях и сестрах, которые как один рядом с нами, когда хорошо и когда плохо. Я никогда никого не боялся, потому что знал, что у меня есть спина в лице моих братьев, готовая воевать за меня при необходимости. Я был готов к любым жизненным поворотам, потому что знал, что мои сестры и свадьбу организуют и покойника оплачут. Еще есть такое понятие как названый брат, но я его не различаю с кровными людьми. Если человек с тобой как родной, значит, он и есть твой родной. Прости за тавтологию. Мой званый гость, во мне уже на ровне со мной говорит алкоголь и возможно я тебя слегка утомил, но позволь мне рассказать тебе одну историю о моем лучшем друге, которого я всегда называл братом, – Джарназ долил вино в стакан званого гостя, но переполненная чаща не смогла вместить в себе столько жидкости и красный напиток пролился на скатерть.
– Где пьется там и льется, я сейчас вытру, – налив себе Джарназ пошел за тряпкой.
– Мы выросли в соседних домах. Кровь у нас была разная, но души единые. В детстве мы с ним играли в одну игру. Она называлась «Веришь или не веришь». Суть заключалась в том, что кто-то из нас рассказывал неправдоподобную историю, и надо было выяснить, рассказчик врет или нет. В основном все эти сказания были связаны с охотой. Например, мой друг Ахра поведал, что с одного выстрела он убил семь уток. Я, конечно, засомневался, а зря. Через пару дней он доказал мне это, подстрелив девять птиц одним нажатием на курок. Проигравший выполнял желание выигравшего. Мне пришлось в тот день нести его на горбу с места охоты до самого дому. Однажды он сказал уникальную вещь: «Ты знаешь, что не мы убиваем дичь, а Бог посылает ее нам?». Конечно, сегодня я с этим полностью согласен, но в двадцать лет я полагался исключительно на свои точные попадания. Вот как Ахре удалось меня переубедить. В одну пору мы каждый день шли на охоту и возвращались с добычей. Потом ее стало так много, что мы делились ею с соседями и друзьями, а вскоре и раздавать оказалось некому, у всех было вдоволь мяса. Ахра разбудил меня утром и предложил пойти поохотиться, изначально заверив, что мы вернемся без добычи. Я, естественно, не поверил. Ахре везло весь день, звери будто бы исчезли, и нам не довелось даже прицелиться. Но перед уходом мы все же встретили косулю, причем довольно таки на близком расстоянии. Обычно это животное так к себе не подпускает. «Все Ахра, не за горами час моей победы», – шепотом, чтобы не спугнуть, делая легкие движения губами, сказал я и направил дуло на особь жующую траву. Выстрелил. Каково было мое удивление, когда я, будучи хорошим стрелком, промахнулся. В этот день я опять нес Ахру на спине, – выдержав паузу, как бы дожидаясь, чтобы званый гость понял суть истории, Джарназ продолжил:
– А был противоположный случай. К Ахре с города приехал знакомый. Мы накрыли на стол, приготовили много дичи, встретили его как полагается. А он намеком спросил:
– А коршуна, случайно, нет?
– Есть! – говорит Ахра. – Сейчас принесу, – и вышел во двор. Я выбежал вдогонку.
– Откуда ты возьмешь коршуна?
– А как я ему откажу? Придется найти, – Ахра вытащил ружье и направил его в небо.
– Не верю, – рассмеялся я. – Мой званый гость, ты можешь счесть меня фантазером, я и сам бы никому ни за что не поверил бы, но я видел это собственными глазами. Через пару секунд после выстрела на землю упал коршун. Причем он падал так красиво, как обычно падают бумажные самолетики, пикируя в воздухе. Ахра даже не целился. Вот такой у меня был друг, – Джарназ поднял стакан и сам,слегка приподнявшись, продолжил:
– Когда я был молод, у меня было много братьев, сестер, друзей. Они придавали мне сил, и моя спина была крепкая. Со временем они ушли в мир иной, и я стал слаб. Многие скажут, что это возраст, а я уверен, что дело в их отсутствии. Так выпьем же зато, чтобы слова брат и сестра всегда оставались святы на земле нашей! – старику удалось выпить чуть больше половины содержимого в стакане. Старое, крепкое, терпкое, двадцать лет обретающее силу в подземном мире вино, боролось с разумом сто девятнадцатилетнего мудреца. С каждым стаканом противостоять алкоголю становилось все сложнее и сложнее. Самокрутки лишь подливали масла в огонь, делая головокружение сильнее. На часах было четыре часа. После выпитого стакана за братьев и сестер, Джарназ курил и молчал, пытаясь совладать с собой и определенно собирая силы для завершающих слов.
