— Хозяину мало денег, которые он зарабатывает на водке и опиуме, — усмехнулся парень, — вот и приспособил эту лачугу под постоялый двор. Здесь у него останавливаются паломники, идущие через Тегеран в святые места, в Мекку, Кербеллу. Словом, в одном дворе и пьяницы и богомольцы, — рассмеялся парень.
Светлов готовился к поездке к Махмуд-беку. Анна пыталась было увязаться за ним, но он отговорил ее, сославшись на то, что женщине ехать туда не совсем удобно.
За машиной пришлось обратиться в частный гараж, знакомый ему по прежнему пребыванию в Тегеране. Там он выбрал себе машину. В тот же день он выехал к Махмуд-беку.
Сразу после Тегерана дорога пошла унылой равниной — низкие кустарники, сухая трава, голые места. Вдали маячили серые громады гор.
Впереди показалось несколько глинобитных хижин, теснившихся у мечети. Здесь он остановил машину. Владелец единственного в этом месте караван-сарая Ибрагим-ага был своеобразным полпредом Махмуд-бека. Он сразу узнал Самуэля Зульцера и засуетился. Он знал, что этот швейцарский коммерсант продает через Махмуд-бека много товаров, главным образом дешевые ткани, и что Махмуд-бек хорошо на этом зарабатывает и дорожит дружбой с ним. Поэтому Ибрагим-ага был особенно гостеприимен. Гость Махмуд-бека — его гость. Ибрагим-ага накрыл стол в углу комнаты, провонявшей табаком и перегаром бараньего сала, и стал рядом. Он пытался пуститься в разговор, интересуясь, где так долго отсутствовал агаи Самуэль, но тот отделывался односложными ответами.
Поодаль на кошме сидели посетители караван-сарая, все больше кочевники в своих широченных шароварах, собранных у щиколотки, и выцветших куртках. Они пили крепкий чай из маленьких стаканчиков и с любопытством поглядывали на приезжего.
Наскоро поев, «агаи Зульцер» в сопровождении двух вооруженных шахсевенов верхом поехал в кочевье племени Махмуд-бека. Он успел порядком устать от непривычной езды, когда в окаймленной горами долине показались палатки кочевников. Смеркалось. Светлов с трудом добрался до палатки Махмуд-бека. Она была, как и другие, из козьих шкур, но внутри убрана богаче.
Приезд агаи Самуэля был для Махмуд-бека неожиданным; он вскочил с подушек, разбросанных на ковре, глаза его радостно заблестели, и, забыв, что перед ним швейцарский коммерсант, выкинул руку и крикнул во весь голос:
— Хайль Гитлер!
Светлов чуть не рассмеялся: до того бек, которого он привык видеть в европейской одежде, показался ему комичным в широких голубых шароварах и огромной чалме из цветных платков, обвязанных вокруг войлочной шапки.
В палатке сидели седобородые шахсевены в просторных аба[6] — старейшины племени. Светлов поздоровался с ними. Повинуясь знаку Махмуд-бека, бородачи вышли из палатки. Расходясь, они покачивали головами. Один из них заметил:
— Махмуд-бек неосторожен. Зачем он так открыто высказывает симпатии Гейдару, дела которого сейчас плохи?
Нацисты, чтобы польстить религиозным чувствам мусульман, распространяли слухи, что Гитлер принял магометанство, и называли его мусульманским именем Гейдар.
Оставшись наедине с беком, Светлов рассказал о цели своего приезда.
— Махмуд-бек, на вашу долю выпала большая честь. Берлин доверил вам серьезное поручение. Есть ли у вас возможность подготовить где-нибудь поблизости площадку для приземления самолетов?
От неожиданности Махмуд-бек оцепенел, потеряв дар речи, но, справившись с собой, засуетился и стал пространно объяснять, что совсем рядом имеется природная площадка, вполне годная для приземления нескольких самолетов. Ему сразу пришло в голову, что немцы готовят нападение на Иран. Вот когда, наконец, придет время расплаты с врагами, благодаря немцам он получит большую власть.
— Еще не совсем темно, пойдем посмотрим, — предложил он.
Площадка оказалась действительно очень удобной, одна сторона ее была окаймлена густым кустарником, за которым в ночное время свободно можно было укрыться воинскому подразделению.
На площадке они были только вдвоем.
— Махмуд-бек, надо подготовить десять комплектов одежды, которую носят в вашем племени. Прибывших гостей придется переодеть в нее и отправить в Тегеран. Надо обеспечить их машинами.
Махмуд-бек был несколько разочарован: это не военные действия.
— Мы их отправим к Ибрагим-аге на лошадях, а он подготовит две машины, на которых они смогут выехать в Тегеран.
— Когда они закончат свое дело в Тегеране, их надо будет переправить нелегально в Турцию.
— И это я обеспечу.
Махмуд-бек был очень заинтригован, но спросить о цели их приезда не решался. Он понимал, что если агаи Зульцер мог бы сказать, он давно бы сделал это. Светлов передал ему солидную сумму на расходы, связанные с приемом гостей из Берлина.
Перед тем как лечь спать, Светлов сказал, что рано утром выедет в Тегеран. Никакие уговоры бека не поколебали его в этом решении. Он сослался на занятость.
На рассвете его разбудили винтовочные выстрелы. Поднявшись, он увидел, как Махмуд-бек метался по палатке. Схватив винтовку и патронташ, бек выскочил наружу.
