...За окном шумела весенняя Москва. Кончался апрель 1940 года.
Мир еще не предполагал, что, хотя западная дипломатия и сделает все от нее зависящее, чтобы Гитлер двинул свои армии на Советский Союз, Гитлер решит вначале поставить на колени Францию и Англию.
Курт подошел к зеркалу, окинул себя внимательным взглядом. Все как условлено: темно-серое пальто, серая шляпа; в правой руке — книга и две сложенные пополам газеты. Верхняя согнута так, что хорошо видны снимок на первой странице и дата...
Он вышел на улицу и спустился в метро. Голубой поезд доставил его до станции «Аэропорт». Он взглянул на часы: 20.55. Он присел на скамейку: «Теперь нужно подождать пять минут...»
— Добрый вечер, господин Шмидт. Я — Петров. Вам привет от Альты.
Курт обернулся. У стоявшего перед ним человека были серые глаза, он дружески улыбался ему, как старому знакомому.
Оба поднялись наверх и сели в стоявшую у тротуара машину. Крепкое дружеское рукопожатие. Несколько минут тишины.
— Ну, здравствуйте, товарищ!..
Волнение прошло. Курт заговорил негромко, спокойно:
— Вот донесение... Давайте сразу условимся о постоянной связи.
— Встречаемся с вами снова 5 и 25 мая. В 21.00 на платформе станции метро «Динамо». С правой стороны по движению поезда от центра города к метро «Сокол». Если встреча не состоится в указанные дни, то она автоматически переносится на следующий день. На том же месте. В то же время.
— Понятно...
— Если вам потребуется срочная встреча, позвоните по известному вам телефону от 14.00 до 15.00. Пароль прежний: «Говорит Шмидт, я хотел бы говорить с Петровым». Вам должны ответить одним словом: «Петров». Это будет означать, что встреча состоится в тот же день в 21.00 на платформе станции метро «Аэропорт». Запасная — на следующий день в том же месте и в то же время... Повторить?..
— Нет. У вас отличный немецкий язык. Где изучали его?..
— В Испании, товарищ... Батальон имени Тельмана... Можно продолжать?..
«Он был в Испании. Дрался там с молодчиками Геринга. Да, эти люди знают, чем угрожает миру фашизм!» — Сидящий рядом с ним человек стал еще ближе, еще роднее.
— Да, да... Слушаю вас внимательно...
— Если у меня появится что-то срочное для вас, я в 9.55 буду стоять у табачного киоска возле Моссовета. Идя утром на работу, вы каждый день проходите мимо этого киоска. Если увидите меня, приезжайте в тот же день в 21.00 на станцию метро «Аэропорт». Запасная встреча — на следующий день. Место и время — без изменений...
После долгого перерыва Ильзе посетила фон Шелия в его бюро. Дипломат только что вернулся из своей поездки в Италию. Пребывание в Риме убедило его, что дружба Гитлера и Муссолини крепнет день ото дня. Относительно оккупации Норвегии он высказался кратко, но категорично:
— Это сделано прежде всего ради брюха... Германия нуждается в расширении своей продовольственной и сырьевой базы. Кроме того, Норвегия, возможно, послужит исходной точкой для нападения на Англию с воздуха... Ну, а теперь о более интересных вещах. Пишите... Полагаю, что в ближайшее время надо ожидать продвижения наших военных в Голландию... Эти солдафоны всегда рады, когда их фюрер дает им что-нибудь заработать. Кому орден, кому барахло!.. Доказательства предполагаемого мною нападения на Голландию: железнодорожная линия Франкфурт-на-Майне — Крефельд закрыта. Все военные заводы получили задание полностью перебросить свою продукцию на Западный фронт...
Вчера я встретил старого друга. Он занимает высокий пост в министерстве иностранных дел. Мы собирались на днях вместе приятно провести время за городом. На мой вопрос, остается ли в силе наш уговор, он многозначительно ответил: «Конечно, если только за это время не произойдет землетрясения...» Другой мой знакомый, полицейский офицер, на вопрос, трудно ли сейчас попасть в Голландию, высказался гораздо определеннее: «Подождите немного. Денька через два мы все будем в Голландии».
Шелия разволновался:
— Друг мой, там просто не понимают, видимо, как трудно стало добывать теперь подобные сведения. Ни от одного человека, который обычно был раньше в курсе всех дел, теперь нельзя ничего узнать. Теперь все зависит от случая...
— А что происходит? — сделала удивленное лицо Ильзе.
— Неужели вы не знаете? Впрочем, это объявили лишь узкому кругу работников МИДа. Получено специальное распоряжение. Теперь все приказы и указания военного характера доводятся только до тех, кто непосредственно связан с проведением этих приказов в жизнь. Все эти приказы вручаются таким образом, что остается время лишь на их исполнение... Да, трудно, очень трудно, мой друг, стало работать... И эта жизнь в отеле так действует мне на нервы. Я даже никого не могу принять у себя прилично. Мои друзья обвиняют меня в скупости...
Глаза фон Шелия бегали по сторонам. Ильзе чувствовала, что он чего-то недоговаривает. И тут же решила проверить мелькнувшую у нее мысль:
— Конечно, в Будапеште у вас была бы прекрасная квартира. И оплачивалась бы она министерством иностранных дел...
