Когда немецкая журналистка Ильзе Штёбе приехала в Варшаву, оказалось, что местный фюрер Бюргам читал заметку, опубликованную о ней в пражской газете. И может быть, именно поэтому руководитель национал-социалистской организации немецкой колонии в Польше сразу же отнесся к Ильзе по-отечески, а жена его, как шептались в германском посольстве, прямо души в ней не чаяла. Нужно ли после этого говорить, что в немецкой колонии в Варшаве Ильзе пользовалась большим доверием и уважением. Впрочем, трудно было относиться иначе к этой молодой, обаятельной и умной женщине, которая не любила сорить деньгами и как-то удивительно умела расположить к себе людей. И, даже будучи назначенной референтом местного фюрера по вопросам культуры, чтобы воспитывать немецких женщин в Варшаве в духе национал-социализма, она, как судачили жены немецких чиновников, не в пример своим предшественницам осталась все такой же милой и любезной…
Лишь Вольфганг да несколько работников Центра в Москве знали, как ненавидит Ильзе Штёбе фашизм. В Германии она видела огромные полотнища со свастикой на фасадах домов и озверевшие толпы, орущие песню о Хорсте Весселе. Она видела облавы на людей, устраиваемые палачами в черном, и огромные костры из книг на площадях. Видела и с содроганием думала о том, в какую пучину влечет гитлеризм ее горячо любимую родину, какую страшную судьбу готовит он народам Европы. Но она не только думала об этом, она действовала, как действовали и те честные немцы-патриоты, которым были дороги Германия и интернациональное братство людей труда.
Здесь, в Варшаве, Ильзе вместе с Вольфгангом боролась с нацизмом на невидимом фронте. От результатов их важной и опасной работы могли зависеть судьбы миллионов людей. Именно поэтому «дело» с Шелия нельзя было форсировать. Оно было слишком серьезно и ответственно. Излишняя спешка могла поставить под угрозу чересчур многое. И в то же время Вольфганг и Ильзе хорошо понимали, что это столь важное дело нельзя откладывать. Тучи войны все плотнее сгущались над Европой.
Правда, мир еще не знал, что 5 ноября 1937 года Гитлер созвал совершенно секретное совещание. На нем присутствовали военный министр фельдмаршал Вернер фон Бломберг, главнокомандующий сухопутных войск вермахта генерал Вернер фон Фрич, командующий военно-морскими силами адмирал Эрих Редер, министр иностранных дел Константин фон Нейрат и личный адъютант Гитлера полковник Фридрих Госсбах.
На этом совещании Гитлер заявил:
— Нам нужно захватить в первую очередь Чехословакию и Австрию, чтобы в случае вероятного наступления на запад устранить угрозу с флангов… Англия… и Франция спишут со счета Чехословакию и примирятся с тем, что Германия в один день решит этот вопрос… Естественно, в момент нападения на Чехословакию и Австрию против Запада нужно будет выставить заслон… В отношении Польши решающим будет, как быстро и неожиданно мы будем действовать…
В ходе совещания Бломберг, Фрич и Нейрат высказали кое-какие опасения в связи с форсированием военных планов Гитлера. Через три месяца все трое были удалены со своих постов.
Аристократ фон Шелия с возмущением рассказывал Вольфгангу о том, как, чтобы избавиться от Бломберга, фельдмаршала обманом женили с помощью Геринга на проститутке, имевшей несколько судимостей, а затем потребовали от него немедленной отставки.
Готовясь к разговору с Шелия, Вольфганг решил вести его с видом человека, совсем не искушенного в том, что ему предложил господин С. Он сообщит Шелия о своем разговоре с господином С., не обнаруживая ни малейших признаков заинтересованности в этом предложении. Сообщит об этой встрече только как о факте, а свое суждение о ней выскажет лишь в зависимости от того, как будет реагировать Шелия. Если Шелия встретит это предложение доброжелательно, то он, Вольфганг, конечно, с ним согласится. Если же Шелия не выскажет определенного мнения, то он, Вольфганг, опять-таки не проявляя к предложению господина С. интереса, воздержится от высказывания своего мнения и, удивленно пожав плечами, отделается ничего не значащей фразой: «Странные могут быть приключения. Удивительные эти господа…»
Наконец решительный разговор между Вольфгангом и Шелия состоялся.
Приехав из командировки в Варшаву, Вольфганг сообщил Шелия по телефону, что вернулся. Он предупредил Шелия, что хочет рассказать ему кое-что весьма любопытное. Шелия очень заинтересовался, однако сказал, что вечером будет крайне занят, и пригласил Вольфганга на завтра к обеду.
На следующий день Вольфганг приехал к Рудольфу на квартиру. Жены дипломата дома не было — она гостила у родственников в Вене. Вольфганг решил действовать.
Когда оба сели за стол, Шелия сказал:
— Ну, давайте! Ведь вы хотели мне рассказать что-то особенно любопытное!..
— После обеда, — ответил Вольфганг. — Дело слишком необычное. Сначала я вам расскажу о других своих приключениях…
