— Вот, вчера Семен Иванович дал вам поручение… — Дружинин кашлянул. — Исчезновение козы… Пустяк? Да, пустяк, — Иван Петрович улыбнулся, и Мотя тяжело вздохнул. — Но работа наша вся на таких пустяках! А ведь и старуха Суслова, и сосед Печнов оба говорили о том, что молодуха Первухина нигде не работает, родила неизвестно от кого ребенка, а живет, как сыр в масле катается. Причем Печнов прямо заявил, что Первухина «бандитская полюбовница». Вы всё это в протоколе зафиксировали и очень мне помогли, а вот сами на эти слова внимания не обратили, хотя Печнов раскрыл самый главный секрет, за которым я три месяца гоняюсь! Поседел весь. — Иван Петрович вздохнул, поиграл расческой, усмехнулся. — Вот тебе и пустяк: коза!
— Так Нинка… — У Моти даже дух захватило.
— Да, полюбовница Ковенчука, и ребенок от него! — кивнул Дружинин. — И ходить никуда не надо. Видел его Печнов. Ковенчук пригрозил ему, но тот не выдержал, сорвался, разболтал. Всё просто до смешного, не так ли, Матвей Петрович?.. Вот вам и коза, и обиды на Семён Иваныча. Для одного коза — это коза, а для другого — бандитская шайка. Понятно, вы молоды, всего три месяца в угрозыске, а в народе каждого нахала зовут бандитом, и то, что Печнов обозвал соседку бандитской полюбовницей, ещё ни о чём не говорит. И всё же этот факт надо было проверить. Не так ли? Теперь я, конечно, радуюсь, что вы не стали проверять, не вспугнули Нинку, но впредь относитесь к таким вещам внимательно и строго. В нашем деле это может стоить жизни.
Теперь о деле. В обоих ограблениях бандиты воспользовались внезапностью и быстротой. Причем во втором ограблении они применили кое-что новое, я вам сейчас обрисую…
Иван Петрович взял листок бумаги и карандаш.
— В 12.10 деньги привезли в Актусский банк. Милиционеры оставались в зале. Двое у мешка, один пошел звонить, что всё в порядке. Он позвонил и стал заполнять расписку. В 12.25 подъехал бандитский грузовичок. Все в милицейской форме. Один за рулем, мотор не глушили, один у машины. Трое вошли в банк. Появление людей в милицейской форме подозрений не вызывало. Их впустили. Бандиты подошли к милиционерам — одного пырнули ножом, другого убили выстрелом из пистолета. Вбежавший третий милиционер был тоже убит наповал.
Потом они хватают мешок и в машину. И только когда машина уже исчезла, возникают шум, погоня. О чем это говорит? О том, что они готовятся тщательно, их просто так за хвост не схватишь: действуют очень быстро. Значит, в твоем распоряжении 5–7 минут — это максимум. Что за это время ты должен успеть сделать? Первое: вывести из строя машину. Уложить, то есть ранить, стреляя по ногам, максимальное число бандитов. Мы надеемся на твой стрелковый опыт, зоркий глаз — это главное твое задание. Остальное за Семенцовым. Мы вызвали из Краснокаменска тебе напарника, чтобы не посылать наших, не навлекать подозрений. В Серовске его никто не знает, здесь тоже. Даже мы знаем о нём мало, но по отзывам — он смел, отважен, а главное — отличный шофер, что, естественно, может пригодиться. Зовут Павел Волков. Мы его проинструктировали, завтра встретитесь, обсудите всё по дороге. Он будет ждать тебя на «форде» СУ 19–91 на улице Советской, у Дома пионеров, это рядом с твоим общежитием. Запомнил?
Левушкин кивнул.
— Та-ак, что ещё?.. — Дружинин снова расчесал усы, а потом височки. — Да, у бандитов везде свои люди. Поэтому особенно не светись, поменьше движений и любопытства, побольше глупости на лице. Поухаживай за вдовушкой, не глазей по сторонам, помни: от этого зависит твоя жизнь. Всё предсказать невозможно, будь начеку. Старшим назначается Семенцрв, но решения принимайте сообща, спокойно, Семенцов вам поможет.
Под пули сам не лезь, действуй с умом! — Дружинин подул на гребеночку, подмигнул, обнял Мотю. Такая теплота опытного сыщика растрогала Левушкина до слез. Ему уже представилось, как в самой Москве председатель ЦИКа товарищ Калинин вручает ему боевой орден Красного Знамени. Эта мысль такой сладкой теплотой отозвалась в душе, что Мотя даже заулыбался.
Спал он плохо, ему снилась перестрелка. Он стрелял в бандитов, но всё время промахивался, а страшный бандит со шрамами на лице, каким Мотя представлял себе Ковенчука, хохотал ему в лицо. Мотя стрелял снова и снова, но пули, как заговоренные, летели мимо
— Дуло-то кривое, дура! — вдруг крикнул Ковенчук, и Мотя, взглянув на свой наган, похолодел от ужаса: дуло действительно было кривое. «Как же пули-то вылетают?» — успел лишь подумать он и тотчас ощутил холодный удар в сердце. То был меткий выстрел Степана Ковенчука.
«Он меня убил?! — с ужасом подумал Мотя. — Нет, нет, этого не может быть, не хочу!» — заорал он и проснулся.
Федя Долгих сидел рядом на койке и, выпучив глаза, в ужасе смотрел на Мотю.
— Ты что?! — пробормотал Федя.
— Что?! — не понял Мотя.
— Ты чего орешь?.. — спросил Федя.
— А который час?.. — выпалил Мотя.
— Да полтретьего, — проворчал Федя. — Нельзя же так…
— А чего я орал? — спросил Мотя.
— Да не разобрал я, — пожал плечами Федя. — Давай спать!..
