— К сожалению, — не согласился Боб, — газета издается на вкус определенного читателя. У меня на родине процветают десятки, если не сотни, листков, прославляющих нацизм, точно не было ни Гитлера, ни концлагерей в Европе, ни мировой войны... Один француз сказал: «Память человечества устроена так, что пуля влетает в одно его ухо, а вылетает из другого». Француз прав.
Он разбавил джин апельсиновым соком, жадно выпил.
— Журналисты — золотоискатели, — сказал он задумчиво. — Только мы можем оценить те самородки, которые остаются на грохоте информации, и отличить алмаз от пустой породы. Вот почему, Артур, я с тобой. В конце концов, это и мой бизнес. Вхожу в пай.
И он протянул мне руку.
— Меня возмущает твой цинизм, — сказала Клер. — Неужели вы, журналисты, охотники за новостями, не знаете, что происходит во Вьетнаме? Золотоискатели... Вы соучастники преступления, потому что знали и умалчивали о массовых убийствах и зверствах в Индокитае. Там хуже, чем при нацистах.
— Клер, — вмешался я. — Для того чтобы выступить с обвинением военщины, этих всесильных ящеров, нужны факты, и убийственные факты, от которых невозможно отпереться. Нужны свидетели, сотни свидетелей.
— И у вас не было этих фактов? Да весь земной шар свидетель преступления!
— Представь себе, что легче сослаться на весь шарик, чем раздобыть двух живых свидетелей.
— Я не верю...
— О, военные теперь стали умными! — изрек Боб. — Потому что прячут концы в воду. Им есть что прятать. Что ж, думаешь, любая газета имеет возможность послать корреспондента в Сайгон? Ничего подобного! Мираж. Информация тщательно фильтруется, чтобы народ в Штатах не имел ни малейшего понятия об истинном положении вещей. Во время корейской войны Макартур выгнал корреспондентов из Кореи. Всех! Многие не смогли зацепиться даже за Японию. И это объяснялось «интересами национальной безопасности». Очень удобная дубинка, которой можно бить наотмашь и наповал всякого, кто выступит с критикой военщины. В Штатах по этому поводу в конгрессе подняли шум. Макартуру пришлось пойти на кой-какие уступки — был введен... был назначен офицер по печати. От него зависело, кого пустят, а кого не пустят в Корею. И он фильтровал газетчиков, и не только людей, но и сообщения, которые они посылали в газеты. Позднее был назначен другой офицер... Кажется, из разведки, из ЦРУ, черт его разберет откуда. С подобными организациями шутки плохи! Артур, тебя не пускают во Вьетнам? Чем ты их допек?
— А, — махнул я рукой. — Старая история. Военные разворовывали и продавали на черном рынке медикаменты...
— Понятно, из-за чего на тебя косился Дубль М, — сказал Боб.
— Кто? — не поняла Клер.
— Ну, это майор по печати, — сказал Боб. — Он за нас отвечает. Офицер, или какая там его должность... В общем, офицер по фильтрации информации. Его звали Молчаливый Макс или Дубль М.
— Или Милитари Макс, — добавил я. — Темная лошадка. Огромный, как шериф из Калифорнии, мрачный, как гриф в Скалистых горах... Когда я смотрел на него, то ощущал, как на запястьях застегиваются наручники. Дубль М допускает в Сайгон своих молодчиков, таких же журналистов, как и он сам. Тупиц с рожами профессиональных убийц.
— Но ведь существует свобода слова! — искренне возмутилась Клер.
Мы с Бобом переглянулись и засмеялись. Наивность Клер была умилительной: так ребенок возмущается, когда у него в первый раз отнимают любимую игрушку.
— Хватит пустословить, — сказал Боб. — Ты недосказал... Раз уж я примчался по твоей телеграмме, а дела у тебя действительно весьма серьезные, я хочу знать все до конца. Никакого обмана! Я не шестнадцатилетняя девочка из провинции, и ты не приезжий коммивояжер.
— И я тоже хочу все знать, — сказала Клер. Она все-таки добилась своего. Она была последовательной.
«Пройдоху Ке и Мына снял с катера филиппинский фрахт. Он вез копру, а может, и не копру, а пальмовое масло или цемент. Фрахт есть фрахт — грузовое такси. Гоняется из порта в порт, если, конечно, капитану повезет и он не застрянет где-нибудь в жуткой дыре порожняком, а это, как известно, сплошные убытки.
Фрахт был приписан к Маниле и представлял собой ноев ковчег с семью парами чистых и с сорока парами нечистых, но и наши джентльмены с Таинственного острова не корчили из себя воспитанников Пабул-скул, тем более платить им за каюту было нечем»...
— Артур! — взмолился Боб. — Ты можешь говорить короче? У вас, у англичан, страсть к Диккенсовым оборотам. Англия стала второразрядным государством именно потому, что вы не умеете говорить лаконично.
