Жилой пятиэтажный дом. Въезд во двор узкий, сразу за «бытовкой», издали не заметишь. Двор, как растянутое П или футбольные ворота. На противоположном конце — выход в следующий переулок, перпендикулярный Морской. Он мог пробежать туда. А может быть, прямо в дом? Едва ли. Хотя «зеленые» могут жить и здесь, в квартале от места преступления. Пригляделись к магазину и решились. С их точки зрения, такая близость могла выглядеть заманчивой: далеко удирать не надо, напали — и в укрытие, к папе-маме. Может быть, поэтому и ударил Кямиля, чтобы успеть сюда скрыться?...
Лестницы, двери, лица... Много дверей, много лиц, как в калейдоскопе. Лица мужские, женские... Спокойные, озабоченные, приветливые, недовольные... молодые, пожилые, юные... Помогите нам, помогите себе... Кямилю ваша помощь уже не нужна, но еще вчера он как мог помогал вам...
У меня — ничего. У Эдика — тоже.
Никто ничего не видел, никто ничего не слышал. С расстройства сажусь в седло за широкую Эдикину спину.
В горотделе по-прежнему тихо. Только тишина иная: идешь и за каждой дверью ощущаешь присутствие людей, своих товарищей.
Машина поиска заработала на полную мощь. Пущен главный конвейер, собирающий информацию по всем линиям служб, и он не остановится до тех пор, пока преступник не будет обнаружен.
На очередном совещании у Шахинова подведены итоги сделанного.
Во-первых, Зонин совместно с работниками ОБХСС уточнил вопрос с деньгами. Магазин № 36 является одним из филиалов второго гастронома горпищеторга.
Заведующий гастрономом признался, что им и Самедовой систематически нарушался порядок инкассация выручки филиала. В нарушение соответствующей инструкции Самедова после окончания работы сама доставляла выручку в гастроном, откуда деньги инкассировались в общем порядке. Ежедневная выручка по магазину № 36 колебалась в пределах 450—600 рублей. В момент нападения Самедова имела при себе 523 рубля казенных денег. Она призналась, что грабитель пытался отобрать у нее именно выручку, но появление дружинников помешало ему осуществить это намерение.
Во-вторых, в числе состоящих на милицейском учете имеются двое, условно попадающие под описанную Самедовой внешность преступника. В настоящее время проверяется возможность их причастности к преступлению.
В-третьих, опрошены водители автобусов всех городских маршрутов, работавшие вчера в период с двадцати часов до окончания движения. Опросы не дали положительных результатов. Завтра будет закончена аналогичная работа в отношении водителей автобусов и такси, следовавших в период после двадцати одного часа отсюда в Баку.
На этом взаимный обмен информацией закончился.
— Пока напрашивается один вывод: преступник знал, на что идет, — заключил Шахинов. — Объект нападения был выбран им заранее.
Совещание продолжалось ровно десять минут.
Мухаметдинов спешит к себе. Его ожидает тесная группа ребят. Узнаю Юру Саркисова, Алешу Наджафова, других ребят с химзавода. Измука Хабибова среди них нет. Ну да, ведь он исчез еще утром. Мучается парень. А Шахинов сказал, что он имел право на нерешительность, даже на трусость... Имел ли?.. Ведь его никто не заставлял идти в дружинники, идти к нам. Здесь не играют в казаки-разбойники. Может быть, Рат и прав: не надо было лезть в эту игру, мальчик. И все-таки какая-то в этом несправедливость. Что же, выходит, он хуже тех, что предпочитают отсиживаться по углам? Он-то ведь шел рядом с Кямилем по темной Морской улице. Струсил ли, растерялся, теперь уже неважно, но не обернись все трагедией...
— Я же говорил: лжет Самедова, — едва войдя в кабинет, возмущался Рат. — Наверняка жульничала с выручкой.
По-моему, он буквально возненавидел Самедову, главным образом из-за Кямиля. Но ею занялись ребята из ОБХСС, в магазине идет ревизия, а нам сейчас не до эмоций.
— Вот что, — говорю Рату, — не нравится мне эта пятиэтажка. Она вроде бы и не рядом с магазином, а рукой подать. Если это дело «зеленых», их надо искать там в первую очередь. А наш официальный обход их только спугнул.
— Спугнул не спугнул, а Шахинов прав: надо найти свидетеля. Свидетеля в первую очередь.
— Искали же. Все квартиры обошли.
— Плохо искали. Вечер, тишина, вдруг шум, крики. Не может быть, чтобы никто не видел... О н же неминуемо пробежал мимо дома...
— Или в дом.
— Тем более. Свидетель должен быть. Чем быстрее его найдем... На автостанцию поехали, — кивает Рат в окно.
По двору идет Фаиль с ребятами. Садятся в «уазик» — наверно, химзаводовский. У Алеши Наджафова что-то не ладится с мотоциклом. Нервничает, понятно. Едут-то на вокзал встречать родных Кямиля.
— В общем, так, — продолжает Рат, — тебе конкретное задание: найти свидетеля. Можешь считать это приказом.
Впервые за время нашей совместной работы Рат упомянул слово «приказ». Разбой и тяжкое, может быть, смертельное ранение дружинника — такой букет для нашего городка явление тоже экстраординарное. Обо всем этом я думал, уже сидя за рулем резервной «оперативки».
