— Вы, Ышан Ымамкулыев, забыв ваш священный долг, допустили разбазаривание государственной собственности. Хуже того — вы не просто человек беспечный, вы соучастник мошенничества. Без вас воры не смогли бы вывезти излишки продукции с территории завода. Вы стояли на проходной, и что ж вы делали?!! Отбирали у экспедиторов сразу две накладных на один и тот же груз. Нам все известно, не отпирайтесь. И конечно, одну из накладных вы оставляли, а другую уничтожали. Эта услуга вам хорошо оплачивалась. Хотите, назову, сколько вы получили от мошенников, которым вы помогали? Назову с точностью до рубля. Это ведь ваша подпись в ведомости?
Талхат пододвинул в сторону сидящего против него сторожа лист бумаги — ту самую ведомость, в которой завскладом учитывал распределение «доходов». Она была найдена у него дома.
— Итак, не стоит терять времени, — продолжал Талхат. — Кто предложил вам участвовать в расхищении продукции?.. Не отпирайтесь, Ышан, этим вы только усугубите ваше нелегкое положение.
Сторож ответил:
— Завскладом.
— Его имя?
— Нерзи... Кулов.
— Когда? При каких обстоятельствах?
— Не помню точно, когда это было. Однажды после работы, когда все разошлись по домам, в проходную пришел завскладом, поставил передо мной бутылку: «Ышан, — говорит, — устали мы после таких трудов, давай раздавим ее...» Пока опорожняли бутылку, он интересовался, как я живу, сколько получаю. Вскружил он мне голову своими посулами, сам не знаю, как оказался в его сетях.
— Когда это было?
— В позапрошлом году, летом,
— Значит, вы согласились добровольно? Давления на вас не было?
— Не было... Сам я...
— Кто распределял доход?
— Нерзи. Он выдавал деньги и каждого заставлял расписываться в ведомости.
— Зачем он это делал?
— Ему хотелось, чтоб все мы были повязаны и никто не мог бы отпереться в случае разоблачения.
— Кто вывозил ворованную продукцию?
— Кузыбаев.
— Только он один?
— Он. И один раз этот... Шериклиев.
Хаиткулы не пришлось вмешиваться, чтобы помочь лейтенанту. Когда сторожа увели, он похвалил Талхата:
— Как ты быстро находишь с ними общий язык! Молодец, Талхат... Быстро распознаешь, с кем имеешь дело. Как ты научился этому?
— Стаж у меня уже есть, товарищ капитан. Потом, знаете, книжки все же надо читать.
— Ну, открыл Америку.
— Нет, серьезно. Есть такие запутанные дела, что черт в них ногу сломает. И в каждом деле свой ключ. Чаще всего он связан с типом человека, его характером, поэтому, мне кажется, надо уметь разбираться в людях. Почти все авторы самых серьезных книг так поступают. Мало знания фактов. Надо видеть и чувствовать, что у человека скрыто за душой. Помните исключительное дело — «Дело Штерна»? Не зная психологии таких людей, нелегко бывает обнаружить и обезвредить их.
— Читал, читал... Но это случай, этому преступнику надо было иметь совсем черную душу, чтобы так действовать. Это дело грязное, но сравнительно простое. А читал ли ты?..
— «Преступление и наказание» спросите? Читал, конечно. Ну, это вещь идеальная, что ли... Преступник высшего ранга, совестливый...
Телефон прозвонил как сигнал вернуться от интересных разговоров к продолжению дел. Дежурный милиционер сообщил, что пришел с повесткой экспедитор Кузыбаев. «Пусть идет сюда», — попросил Хаиткулы.
Дверь открылась, и в кабинет сначала проникла голова экспедитора, а затем и все его туловище. Он вошел в кабинет довольно бодрой походкой. Подошел к каждому из следователей и протянул им руку. Обоих милиционеров покоробила его фамильярность. Хаиткулы, чтобы разрядить напряжение, подыграл экспедитору:
— Ну, друг любезный, что-то раненько вы стали появляться на миру. В другой день вас в это время и не встретишь, а сейчас чуть свет на ногах...
— Ах, начальник, начальник, зачем напраслину возводишь?.. Не сижу я дома и не таюсь никогда. Что ж мне попусту людям глаза мозолить и бегать по улицам, как паршивому псу. Торговое дело бойкое, крутись и крутись с утра до вечера, и все меж недовольных людей. Этому не то привез и этому не такой товар, как он хотел. Вдобавок смотрят многие на тебя так, будто ты не государственным, а своим распоряжаешься.
Хаиткулы изобразил на лице жалость:
— Да, работа нелегкая. Но и платят за нее, наверное, вдвое.
— Что вы, что вы! Обыкновенная зарплата. А трудов сколько, а хлопот... а подводных камней.
— Говорят, что и правда на этой должности надо быть хлопотливым, как курица-наседка.
— Да, да...
— ...И клевать везде — то слева, то справа.
— Что вы, что вы... Чем клевать?! Для этого надо крепкий клюв иметь и землю уметь загребать когтями.
— Это правда. Но я думаю, и вы не из слабых людей.
Толстяк экспедитор затрясся от смеха, казалось, ножки стула не выдержат его тяжести — они качались, как соломинки на ветру.
— Товарищ начальник, я удивляюсь, откуда ты знаешь сердечные тайны? Верно, что я не из слабых, хотя люди говорят — вот добряк, широкая натура. С кем-то я бываю добрым, а с кем и суровым. Как хорошо вы все подмечаете. Жаль, что на должность директора горпищеторга не берут таких славных парней... Бросай свою милицию. Я с тобой до самой пенсии работать соглашусь.
