Эсэсовские офицеры просматривали в бинокли горы, узкую полосу дороги, сбегающую в долину. Они видели: совсем рядом за камнями, редкими деревьями, скалами залегли советские и чешские солдаты.
— Скоро они поднимутся в атаку, — пробормотал один из эсэсовцев.
— Русским придется туго, у них один путь — на наши пулеметы, — ответил ему второй офицер.
— Продержимся до темноты и уйдем...
...Советские воины и чешские солдаты из корпуса Свободы бросились в первую атаку... Откатились, оставив убитых. Была потом и вторая атака, и третья... Два офицера — советский и чешский — укрылись за скалой.
— Положим всех ребят... Что делать? — спросил советский майор своего коллегу, чешского капитана.
— Эти гады выбрали-таки место, на которое можно идти только в лоб... — ответил капитан.
В это время застучали выстрелы. Там, за спиной у эсэсовцев. Сперва одиночные, прицельные: с деревьев, со скал...
Эсэсовцы заметались, пытаясь укрыться от неведомо откуда взявшихся снайперов.
— Кто-то нам помогает, — сказал майор своему товарищу.
Выстрелы переросли в непрерывный огонь — теперь уже били и из автоматов, ухали гранаты.
— А ну-ка, хлопцы! — поднялся майор. Он вскинул автомат и побежал вперед: — В атаку! За мной!
Чешский капитан бежал рядом с ним.
Оттуда, из-за перевала, донеслось «ура!». Там тоже пошли в атаку.
Через несколько минут все было кончено. На перевале советские, чешские солдаты обнимались с людьми в одежде гуцулов, в ватниках, кожушках.
— Здравия желаем, — сказал майор командиру партизан, — спасибо за помощь. Кто вы?
— Партизанская бригада имени Олексы Борканюка!
Медленно оседали дым и гарь недавнего боя, укатывалось вдаль эхо его, и открывались с перевала бесконечные просторы гор — вершины, скалы, полонины, леса, бурные реки — КАРПАТЫ, те Карпаты, которые видел в свой смертный час с помоста во дворе тюрьмы «Маргит-Керут» товарищ Олекса.
На просторную площадь в центре Мукачева пришли рабочие мукачевских заводов, приехали гуцулы с гор. Толпа все росла и росла. В ней было много людей в гуцульской одежде, но было немало и таких, кто носил еще гимнастерки с нашивками за ранения, с боевыми наградами.
На площади стоял со своей скрипкой и слепой старик с внуком. Он еще больше поседел, густые брови совсем закрыли незрячие глаза. Он вслушивался в гомон толпы, взгляды которой были обращены к зданию в центре площади.
Охрану здания несли бойцы народных боевых дружин.
Сквозь толпу протискивалась девушка в гимнастерке, еще хранящей следы недавно снятых погон, с солдатскими наградами на груди. Люди, увидев ее, улыбались, уступая дорогу.
— Дедушка! — вскрикнула девушка, заметив старика музыканта.
— Маричка! — Слепец протянул руку, огладил лицо девушки. — Внучка! Вернулась живая...
— Живая, дедушка, живая! Я знала, что встречу вас здесь!
— А где мне быть? — удивился слепец. — Где народ, там и я... Всю жизнь свою я ждал этого часа... Жаль, что не дожил до него наш Олекса...
— Его жена там, с ними. — Маричка указала на здание...
...В просторном зале завершалась первая конференция коммунистической партии Закарпатской Украины. Делегаты ее стоя пели «Интернационал». Прозвучали заключительные слова боевого гимна коммунистов, и Иван Туряница сказал:
— А сейчас, дорогие товарищи, пойдем к людям. Они ждут, что мы им скажем...
Группа руководителей КПЗУ вышла на балкон. Среди них была и Сирена, избранная членом ЦК. На площади восторженно встретили коммунистов. Взметнулись, развернули свои крылья алые стяги.
— Друзья! — обратился ко всем Иван Туряница. — Товарищи! Трудовой народ Закарпатья! Долгие годы и десятилетия вели мы тяжкую борьбу за счастье народное, за то, чтобы воссоединиться с нашей общей Отчизной — Советской Украиной, с великим Советским Союзом! Нет среди нас сегодня многих героев, пали они в этой битве с врагом: украинцы, чехи, венгры — сыновья и дочери народа.
Встретили люди эти скорбные слова печальным молчанием.
— Но дело, за которое отдали они свою жизнь, наша борьба увенчались победой! Сообщаем вам, что первая конференция Коммунистической партии края, выполняя вашу волю и ваш наказ, только что единогласно приняла резолюцию «О воссоединении Закарпатской Украины с Советской Украиной»... Будем просить Советский Союз принять нас в свою братскую семью!
— Навеки вместе!
И подхватило эти слова эхо, принесло их в горы, на верховины и полонины, вплело в стремительный бег чистых рек.
По земле катилась война. Шел сорок четвертый. Каждый день приближал Красную Армию к рубежам Советской страны. Немцы, сопротивляясь, отступали в глубь Европы.
А в Берне было туманно и тихо. Ветер с Ааре нес запах сетей и рыбы. Он разгонял туман, этот ветер, запутавшийся в узких Шпитальгассе, Марктгассе и Крамгассе.
Раннее утро — любимое время детей. Школьники до занятий спешили покормить медведей, живших на берегу реки. Дети покупали в лавочке морковь и угощали зверей, смешно встававших перед ними на задние лапы.
