когда Ревзин умер около двери его квартиры.
- И что Сизова?
- Лучше бы не спрашивал. Так перепугалась что чуть в обморок не упала.
Еле успокоил. Пришлось про Казаченко рассказать. Наконец поверила, а когда
поверила, пригласила чай пить. За чаем и сообщила со всеми подробностями,
что слышала, как сосед вошел в подъезд - узнала по голосу: он с кем-то
разговаривал вернее, кричал. Сизова выглянула на лестничную площадку.
Старик стоял на верхней ступеньке, почти на площадке первого этажа и
кричал на человека, находившегося у дверей в подъезде. Что-то насчет
каких-то денег, заказов, махинаций. Она не поняла что к чему.
Потом Ревзин вдруг замолчал и, рухнув на пол, заохал. Мужчина подбежал
к нему, поозирался, приподнял, подтащил к квартире, залез в карман
старика, открыл его ключом дверь, втащил старика в переднюю и там оставил.
И это все спиной к наблюдательнице.
А когда выходил, повернулся к ней лицом. Тут-то она меня, вернее
Казаченко, и разглядела.
- Это еще доказать надо, что именно Казаченко, а не кого другого, -
тихо, будто самому себе, сказал Смолянинов.
- Тут и доказывать нечего, - горячо заявил Ким. - Пальто по описанию,
сделанному Сизовой, полностью совпадает с тем, во что был одет Казаченко
при задержании.
- Совпадение.
- Нет, не совпадение. Группа крови Ревзина и следы ее на одежде
Казаченко совпадают. Кроме того, я вчера вечером еще раз повидался с
Казаченко. Он рассказал все, как было. Разногласия с показаниями Сизовой
только в мелочах. Казаченко увидел Ревзина около его дома, хотел с ним
поговорить и пошел к подъезду. Остальное известно.
- Ты не спрашивал его о похищении старика, об "экспертизе"?
- Впрямую нет. Поинтересовался вскользь: об их встречах в последнее
время, о чем говорили, ну и так далее. У меня такое впечатление, что
Казаченко к похищению отношения не имеет.
Докладывая об этих событиях генералу, Смолянинов то и дело порывался
встать, но, наталкиваясь на взгляд Левко, усаживался на место.
- Долго, Дмитрий Григорьевич, очень долго тянется эта волынка. Я
понимаю, конечно, важно сохранить книги, не дать расхитить библиотеку,
если она существует...
- Конечно, существует! - резко поднялся полковник и пошел вокруг
длинного стола, за которым проходили совещания.
- Я не закончил, - строго прервал его генерал. - Если она существует не
только в нашем воображении.
Пока мы дров вроде бы не наломали. Казаченко задержан без всякого
отношения к книгам?
- Об этом знают все, кого мы считали нужным поставить в известность.
- Вот и ладно. Мне доложили, что на фабрике у Москвина тоже идет
проверка. Его арест, если до этого дело дойдет, ненужного удивления не
вызовет. А что дальше? Что вы наметили?
- Надо арестовать Москвина. На нем все сходится.
- На каком основании арестовать? Что мы предъявим прокурору? "Разгон"?
Так Москвин - сам потерпевший. Описание квартиры, где Ревзин проводил
"экспертизу"? Это не доказательство. Что еще? Ничего.
- Знаю.
- А раз знаешь, ищите. Москвин, Казаченко, мальчишки, обворовавшие
квартиру Ревзина, все это - фрагменты одной мозаики. Кстати, как вы вышли
на подростков?
- Сами явились, с повинной. Разбираемся.
- Вот-вот, разбираетесь. Выясните, кто за ними стоит. Приложите их друг
к другу. Да моего старого знакомца дядю Лешу не оставьте без внимания,
позаботьтесь. Это моя личная просьба.
- Понял, - усмехнулся Смолянинов.
- Понял, - ворчливо передразнил генерал. - Всето ты, Дмитрий
Григорьевич, понимаешь, а того, что с меня каждый день за эти книги шкуру
снимают, понять не можешь. В Москве создается специальная комиссия. Ее
наши страсти-мордасти не интересуют: ей книги подавай, и чтоб в целости и
сохранности.
- Постараемся, что ты сейчас предлагаешь?
- Да ты нахал! Я что, начальник уголовного розыска? У меня своих забот
полон рот. Это ты предлагай. Ребята у тебя толковые, грамотные.
Карзанян-то как?
- Он не в курсе. Закончим это дело, тогда уж...
- Ну вот видишь, такая сила, а ты руками разводишь... Вспомни нас: мы
тоже в молодости не лаптем щи хлебали. Какие дела прокручивали!
...Когда Сергей Левко после окончания высшей школы милиции получил
назначение в областной уголовный розыск, Смолянинов считался ветераном
отдела и поначалу не воспринял новичка. Ему показалось, что тот не имея
опыта практической работы, слишком громко высказывает собственное мнение.
Но, как ни странно Сергея Харитоновича нередко поддерживало руководств во
и его предположения оправдывались.
Года через полтора на рыбалке Сергей признался Дмитрию и Степану
Карзаняну, что очень боится допустить ошибку при выполнении одного
пустякового задания, и просил их помощи. Тогда, несмотря на свою
антипатию, Смолянинов пошел ему навстречу. Со временем они стали добрее
относиться друг к другу, и постепенно все трое сдружились. Бывало, что
ссорились, а то и обижались друг на друга, но взаимного уважения не
теряли...
- Так то мы, Сережа, а то они, - в тон ему заметил полковник. - Сколько
им придется побегать, прежде чем из них получится хорошая упряжка!
- Ты что же, не уверен в них или чего придумал?
- Запрошу-ка я одно интересное дело из архива.
