Вот когда на самом деле пошла серьезная потеха! Со всех сторон маячили лишь серые, ощеренные морды, с которых разлеталась брызгавшая от, исступленного бешенства пена. Молниями мелькали кривые ятаганы, рассекающие воздух с пронзительным свистом. Понадобилось все мое мастерство фехтовальщика, чтобы парировать хотя бы большую часть ударов. Те же, что я пропустил, особо серьезными не являлись: рассеченная щека, задетая дротиком мякоть бедра да чувствительный пинок в бочину копьем. Опять, в который уже раз, спасибо дедовой кольчуге — выдержала. Худо было с троллюшкой. Он не обладал такой кошачьей изворотливостью и ловкостью, как я, хотя; конечно, силой превосходил намного. Оказавшись в самом центре разразившейся бури, он совершенно не поспевал отражать шквал обрушившейся на него стали, но на ногах, бедняга, держался и спину мою прикрывал надежно. Жаль только, своим телом…
Впрочем, долго наши усилия продолжаться не могли: от такого дикого темпа я стал быстро уставать. Вдобавок ко всему кровь из моих растревоженных ран потекла обильными струйками, а Брын-гин-гин-дыль почти совсем перестал защищаться и лишь стоял, пошатываясь, словно могучий дуб, содрогаемый в непогоду. Одна из сучек, получившая от меня «гостинец» в брюхо, подползла, пытаясь укусить за ногу. Пришлось зацедить ей с носока, с хрустом ломая челюсти и клыки. После такай раны в область желудка они ей все одно уже не, пригодятся.
В этот момент троллюшка упал, хрипя и из последних сил пытаясь еще раз поднять свой тяжелый меч. Перед, всей этой оравой я остался один. Но тут, раздался, похожий на соколиный клич Робина, за ним последовали кукареканье Фин-Дари, маты Джона, а совсем рядом возник, будто призрак, пробившийся ко мне Белый. Этот всегда молчал, за него говорил неумолимо карающий меч. Серые Псы ожесточенно сопротивлялись, но мы косили их, словно сорную траву.
С появлением друзей у меня неведомо куда исчезла усталость, а тело, наполнилось ищущей выход силой. Так сказать, открылось второе дыхание, хотя я и понимал, что это не надолго, потеря крови скоро, возьмет свое. Но мы, впрочем, и не намеревались долго канителиться с серыми гадами. Тем более что подошло еще подкрепление в лице нескольких храбрецов Робина.
И действительно, через пару минут с противником было покончено. Улизнули лишь двое, хотя и им не слишком повезло. Один сдуру попер на дубину, святого отца, загораживавшего выход, вследствие чего его глупые собачьи мозги забрызгали окрестные камни. Другой рванул по скалам наверх и был остановлен меткой стрелой. Остальных немногочисленных беглецов добивали у выхода из теснины, прежде охраняемой Джоном.
«Фу! — я вытер потный, окровавленный лоб. — Теперь можно и дух перевести». Но тут небо сыграло со мной нехорошую шутку. Оно внезапно опрокинулось вниз, поменявшись местами с землей, а я стал падать в его прозрачную бездну со все убыстряющейся скоростью и при странном отсутствии малейшего звука. Очнулся я под вечер, накрепко при вязанный к седлу и шее Дублона. По всей видимости, сказалась не только большая потеря кровушки, но и совсем еще недавняя рана головы. Бок о бок со мной ехали Джон и Фин-Дари. Видок у них был, еще тот. Угрюмый гоблин с Закопченных гор и тот, наверное, веселей выглядит.
Стараясь не привлекать внимания углубившихся в себя друзей, я повел глазами, считая всадников на лошадях. Матерь Божья! Не беря во внимание меня, их оказалось двадцать четыре. А как же наши потери? Что за чертовщина? Я ровным счетом ничего не понимал. Джон, первым заметивший возвратившееся ко мне сознание, приблизился и развязал узлы удерживающих ремней.
— Не обольщайся, — хмуро буркнул он, заметив, что я удивлен. — Наш отряд теперь по большей части состоит из трупов. Да; Алекс, многие из тех, что покачиваются в седле, мертвы. Похоронить их было негде и потому решили привязать тела к лошадям да везти до удобного места.
— Сколько? — почти беззвучно выдохнул я. — Сколько мы потеряли в этой бойне, Джон?
— Восемнадцать человек, — ответил вместо великана непривычно скорбный гном, вплотную подъехавший с другой стороны. — Восемнадцать славных, чудесных парней. Такие вот дела, брат Алекс. Невеселые, не правда ли?
— Нёвеселые, — отозвался я, осторожно касаясь рассеченной щеки, от которой шел резкий запах целебного травяного бальзама.
— Серые Псы — настоящие преступники, — заметив мое движение, попытался пошутить Маленький Джон. — Надо же, такого красавца мужчину изуродовали. Сволочи!
— Не девица на выданье, так что не страшно, — угрюмо буркнул я.
Кроме щеки, болело раненое бедро, и саднил бок, наверняка запекшийся кровавым синякам. Но разве это было важно? Когда позади, скачущего отряда восседали накрепко привязанные к лошадям погибшие товарищи? Погибшие потому, что решили помочь мне… И вот я жив, а они нет…
— Как же теперь жить дальше, имея на совести восемнадцать молодых ребят? — последние слова, не заметив, я произнес вслух.
Бледный, словно смерть, Робин, с перевязанной белой тряпицей головой, возглавлявший авангард, услышав, обернулся.
