Стараясь не поддаться жалости, я поспешил напомнить себе, что это не обычные собаки, а те самые лютые Гончие Смерти, которых посылали выслеживать и уничтожать наших разведчиков, да и просто сбежавших из плена невольников. Разве они кого-нибудь пожалели? Нет…
Джон, оторвавшись от созерцания страшного зрелища, тронув поводья, направил Тарана ко мне.
— С тобой все в порядке? — участливо, с немалой тревогой спросил он. — Ты белый, словно мел.
— Беспокоиться не о чем, — постарался успокоить я друга, — здорово ушибся, только и всего.
— Хорошо, коли так, — Джон недоверчиво покачал головой, — ну да после наш господин лекарь осмотрит, как все обстоит на самом деле. А сейчас немного отдохни, пока мы соберем разбежавшихся лошадей да побросаем всех дохлых бестий в огонь. Ни к чему оставлять их здесь на виду.
— Я что, инвалид? — угрюмо окрысился я. — С какой стати буду прохлаждаться? Еще чего придумал…
Потом мне, правда, пришлось пожалеть о своих необдуманных словах. Проклятое тело отзывалось острой болью при малейшем намеке на движение, а язык сам собой извергал потоки мало подходящей джентльмену брани. Джон лишь порой косился на меня, при этом ехидно ухмыляясь. Вот скотина… Ведь мог бы сделать вид, что ничего не замечает.
Управившись с помощью лошадей с транспортировкой церберов в жадно глотавшую их жаркую пасть оврага, мы позволили себе краткую передышку, во время которой я попал в руки светила врачевания Сена, исследовавшего ушибленные места без особых церемоний. У, черт, а я-то, наивный, когда-то думал, что один Гробовщик такой садист. Ага, как же… Да эта братия поголовно одного поля ягодки. Убедился на собственной шкуре. О-о-ох!
Наконец мы тронулись дальше. Бравого бойца Алекса перед самой отправкой подсаживали в седло друзья — Джон и Карл. Как это мило с их стороны! Я бы даже сказал спасибо, не будь на лице великана трогательно невинного, заботливого выражения, сквозь которое проглядывало ироничное: ну разве он инвалид? Не-ет! Ладно, Джонни, зубоскал проклятущий, припомню я тебе. Держись тогда. О-ох!
Днем нам повстречался идущий с запада тракт, имевший основательно заброшенный вид. Насыпанный сверху грунтовой дороги гравий позаносило землей и мусором. Сквозь этот хлам победно прорывались высокие, буйные сорняки, растущие воинствующими, наступающими островками. С левой стороны полотна тянулся с интервалами примерно в десять метров ряд древних трухлявых виселиц. Под ними беспорядочными грудами проглядывали сквозь траву выбеленные стихиями кости. Напротив, с другой стороны, высились кресты с некогда распятыми людьми. Теперь от них по большей части остались лишь прибитые гвоздями костяки рук и ног.
Никто из компании не проявил энтузиазма перебраться на тракт, хотя он был все же удобней каменистой, в рытвинах да норах равнины. Потом, когда жуткий тракт отклонился на восток, все приветствовали расставание облегченным вздохом.
До наступления темноты мы в молчании миновали околицей три либо четыре заброшенных много лет назад поселка. Крыши большинства домов попроседали, другие, лишившись основной части черепицы, выпячивали наружу обнаженные стропила. Пустые, без стекол темные окна походили на глаза мертвецов, не прикрытые ничьей заботливой рукой. Порой можно было заметить пятна старых пожарищ, тщетно скрываемых чахлым низкорослым осотом.
Не здешних ли жителей развесили вдоль того тракта? Наверное, не у меня одного мелькнула вполне вероятная догадка.
Заночевать удалось на укромной полянке в густом ельнике, показавшемся метрах в пятистах за чертой последнего поселения. Хорошо, без помех отдохнув, мы с первыми, еще робкими лучами солнца отправились в путь. Дальнейшие три недели прошли, как один день. Ничего примечательного не случилось.
— И, слава богу, — правильно сказал Сен, — ибо отсутствие новостей — самая лучшая новость.
В один из жарких солнечных полдней дорогу впереди преградила могучая река.
— Возможно, это матушка Виски, — глядя на противоположный, едва видимый берег, предположил Джон.
— Да хоть Брэнди, — ухмыляясь, сострил Фин-Дари, — толку-то что? Градусов все одно маловато…
— Тебе бы только жидкость с градусами, болван, — строго оборвал его великан, — а с крокодилами на желаешь? — он ткнул указательным пальцем в направлении покачивавшегося неподалеку толстого длинного бревна.
Наша компания недоверчиво уставилась на безобидный с виду предмет. А тот вдруг разинул непомерную, усаженную зубами пасть и широко зевнул.
— Уф-ф! — гном с пыхтением отскочил от воды подальше. — А каланча-то прав, действительно крокодил. Но, блин, откуда? Ведь здесь не Африка, черт подери, чтоб подобное чудище спокойно себе бултыхал ось в реке.
— Почтенный гном забывает, что тут не совсем привычный Английский Континент, — негромко заметил Сен, с любопытством наблюдая за рептилией. — Черная аура могущественного Зла, объявшая Покинутые Земли, во многом изменила привычные представления о флоре и фауне. В худшую сторону, разумеется. Вспомни хотя бы нашего старого знакомца — терзалозавра. Так чему удивляться?
