Никогда раньше Алисе не приходилось бывать в Бретани. В Британии она бывала. То есть в Великобритании. Но это ведь такая страна — Великобритания, которую еще называют Англией, хотя Англия — это только ее часть. А Бретань — это вовсе не страна, а полуостров во Франции.
Вот на этом полуострове ей и надо было отыскать герцога Жиля де Рэ, который живет в замке Тиффож и держит в том замке дракона. Откуда у герцога дракон и зачем он ему нужен, пока неизвестно. Вот Алисе и придется это выяснить.
Внизу все так же тянулись леса, правда, полей стало побольше и порой встречались виноградники.
Совсем близко промелькнула башня крепости или монастыря. На башне стояла девушка. Она вовсе не удивилась тому, что видит летающий ковер, а помахала Алисе рукой. Алиса тоже ей помахала, но чуть не свалилась с ковра. Хорошо еще, ковер загнул вверх угол и удержал свою пассажирку.
— Спасибо, ковруша, — сказала Алиса.
— Запомни! — строго проворчал ковер. — Ты на летающем средстве находишься, а не на корове верхом!
Уже начало темнеть, когда Алиса наконец долетела до Бретани. Есть хотелось ужасно, да и не выспалась она.
Вроде бы деревня и замок на ее краю были как раз теми, что нужны Алисе, но все-таки лучше проверить, пока светло.
Алиса приказала коврику спуститься на полянку у ручья, который уютно журчал, пробегая по камешкам. Вокруг было тихо, только пели цикады.
На том берегу ручья начиналась пустошь, поросшая вереском, а дальше были видны деревья парка, окружавшего замок.
Но больше ничего разглядеть не удалось — на лес уже надвинулись сумерки, а от ручья поднимался туман.
Где-то далеко, наверное в деревне, замычала корова, и в ответ ей залаяли собаки. Их лай разбудил петуха, потому что он совсем не вовремя принялся кукарекать, но спохватился и смущенно замолчал.
Вдруг в тишине раздался тихий голос:
— Можно подумать, что мы с тобой дома, в деревне. А не в каком-то там пятнадцатом веке, да еще во Франции.
Алиса даже не сразу сообразила, что это голос ковра-самолета.
— Откуда ты такой образованный? — спросила она.
— Кому нужна моя образованность?
— Да ты у нас с характером!
— А как же без характера выживешь, — прошептал ковер. — Поистрепали меня люди, совершенно никому меня не жалко. Даже детей у меня нет.
— Какие же у тебя могут быть дети? — удивилась Алиса. — Ты же ковер. Вещь.
— Вот, и ты туда же, — обиделся ковер. — Пролетела на мне пол-Европы, приказывала мне подниматься и опускаться, я послушно летел туда, куда тебе хотелось, хотя порой ты и дороги туда не знала! Сейчас я с тобой разговариваю и, учти, еще не сделал ни одной грамматической ошибки. Но стоило мне заикнуться о том, что я разумен, ты возмутилась, словно наступила на камень, а оказалось, что это скорпион, да еще и кусается!
— Прости, коврик, — сказала Алиса. — Но можно у тебя кое-что узнать?
— Во-первых, я попрошу в будущем обращаться ко мне на «вы», — сказал ковер. — Я все-таки старше тебя в несколько тысяч раз. Можно сказать, что в прадедушки тебе гожусь. А во-вторых, я знаю, какой вопрос ты хочешь задать. Ты хочешь спросить, бывают ли ковры-мужчины и ковры-женщины?
— Честно говоря, — ответила Алиса, — я хотела вас спросить о другом. Но я буду рада услышать о том, бывают ли ковры-мальчики и ковры-девочки.
— Я отвечу тебе так, — сказал ковер. — Разумеется, бывают. Но разницу между ними могут заметить только сами ковры, и даже не все ковры. Потому что разница в чем?
— В чем?
— Разница в узоре.
Алиса посмотрела на неподвижно лежащий у ее ног ковер. Конечно, уже наступили сумерки и было трудно разобрать, какой у ковра узор, но ясно было, что узор этот так стерся, что даже сам ковер не смог бы выяснить, мальчик он или девочка, а может быть, и дедушка.
— А как вы говорите? — спросила Алиса. — У вас же рта нет.
— У меня многого нет, — вздохнул ковер. — И разговариваю я, потирая ворсинку о ворсинку. Раньше у меня был громкий и красивый голос, я даже иногда в опере пел. Ляжешь во всю сцену и поешь! А теперь еле-еле бормочу.
— Скоро станет совсем темно, — сказала Алиса, взглянув на небо. На небе высыпали звезды, и по ручью пробежала серебряная лунная дорожка. — Я думаю, что нам лучше лечь спать здесь. Вам не будет неприятно, если я на вас лягу?
— Можешь даже в меня завернуться, — разрешил ковер-самолет. — Мне это не обидно. Я люблю обнимать девочек.
— А вы меня с утра разбудите? — спросила Алиса.
— Как? А разве мы не будем больше разговаривать? — огорчился ковер. — Мне было бы интересно поведать тебе удивительную и драматическую историю моей жизни.
— Я буду рада услышать ее в следующий раз, — вежливо сказала Алиса. — А сегодня я замерзла и устала. Пожалуйста, обнимите меня, будьте так любезны, и мы поспим.
— Ну вот, — проворчал ковер-самолет, — еще и одеялом работай! Нет на свете никакой справедливости. Некоторые в гаремах лежат, а то и в тронных залах, других вешают на стенку, чтобы любоваться. А мне судьба такая — век по небу шататься.
Алиса улеглась на коврик, и он сразу же обнял ее — получилась трубочка с кремом. Ковер был трубочкой, а Алиса — кремом.
— Тебе удобно? — спросил ковер.
— Спасибо.