Приключения четырех дервишей полностью

— Чем я вызвал твое недовольство? Меня послала за тобой та красавица, и я хочу отвести тебя к ней.

При радостной вести о скорой встрече с ней я забыл о случившемся и, окрыленный, последовал за ним. Шли мы долго и наконец пришли на большую площадь. На одном ее краю тянулась высокая стена и виднелись ворота огромного здания. Напротив ворот — просторная мечеть и возле нее протекал большой ручей. По его берегам тянулись раскидистые деревья. Раб оставил меня в тени деревьев, а сам вошел в мечеть. Через некоторое время вышел с евнухом и, остановившись в дверях, показал на меня. Затем он подошел ко мне и сказал:

— Такой-то, день проведешь в этой мечети, а ночью подойди к воротам, и евнух проведет тебя к малике[14].

Дервиши! Я, встревоженный, обливаясь не слезами, а кровью, пробрался в угол мечети, и, прикрыв лицо от людей, просидел так весь день до полуночи. Затем я выбрался из мечети, подошел к воротам и прочитал вот эти бейты:

Мой верный друг меня забыл, не ободрил советом,

Я и на смерть согласен был, запропастилась где-то.

Меджнуну разве рассказать о нестерпимой боли,—

Иных сочувствующих мне не вижу в мире этом.

Вдруг ворота открылись, и евнух ввел меня внутрь. Я увидел просторный сад, где росли разные деревья и цвели разнообразные цветы. Посреди двора протекал большой ручей, на берегу которого были раскинуты шелковые ковры, а в позолоченных подсвечниках горели стеариновые свечи. Евнух усадил меня и удалился. Я сидел и ждал свою возлюбленную. И вот появилась она, окруженная почетом и уважением. Увидев ее, не одним, а тысячью сердец полюбил ее...

В милой тысяча ужимок и капризов правят нами,

Сто подмигиваний глазом, шевеление бровями.

В дорогом платье, со сверкающей маленькой короной поверх головного убора, появилась она, грациозная, волоча подол по земле. Она ласково взглянула на меня и спросила о моем самочувствии. Я, будучи почти без сознания, не в силах был даже дышать. Она после долгих утешений и ласковых уговоров сказала мне:

— Прости, что из-за меня тебе пришлось многое испытать, и с того момента, как увидел меня, ни часа не провел в покое, и все свое состояние, добытое торговлей, потратил на меня. Прими от меня эту малость, прости меня и вспоминай хоть иногда.

По знаку малики евнух принес и положил возле меня два мешка, полных золота.

Затем малика сказала евнуху:

— Дайте ему ту кобылицу, чтобы сегодняшней же ночью он мог покинуть город.

Сказав это, она встала с места. Я понял, что теряю ее, поэтому протянул руку, преграждая ей дорогу, и сказал:

Эй, грациозный кипарис, кокетливый тростник,

Влюбленному смертельный риск несешь ты каждый миг.

— Выслушай пару слов последней просьбы, исходящей из разбитого горем сердца.

Она остановилась и, улыбаясь, сказала:

— Говори, какая просьба? Я сказал:

— О ты, основа основ изящества и неги, да пусть будет долгой жизнь твоя, помнишь, как говорила ты в ту ночь: «О, юный чужеземец, убей меня и предай земле!», но я проявил неповиновение и не послушался тебя. Теперь ты исполни мою просьбу и сделай то, о чем тогда просила меня:

За худо воздаешь наградою худой,

Где ж разница, скажи, меж мною и тобой?

Она спросила:

— Как же теперь мне быть? Я ответил:

— Сделай одно из двух! Или прими меня в число своих слуг, или прикажи одному из этих рабов убить меня и таким образом избавить меня от тоски и похоронить меня в проходе твоего дворца.

Вели надеждой оживить во мне смятенный дух,

Или вели во мне убить и зрение и слух.

Ну, словом, нету у меня иных желаний в мире,

Как чтоб свершились надо мной дела — одно из двух,

Выслушав это, она улыбнулась и сказала:

— Такой-то, не мучай себя, это неразумно, и благоразумный никогда не сделает этого...

Я сказал:

— Если так, то расскажи мне, чем вызваны все эти удивительные события, свидетелем которых был я?

Она ответила:

— И это невозможно сделать.

Завесу тайны разорвать неумно сгоряча,

Ведь в оболочке фонаря светлей горит свеча.

Сказав это, малика ушла. Сколько я ни пытался еще говорить с ней, евнух и служанки не допустили меня к ней. Малика удалилась, а меня вывели за дверь и стали совать мне золото. Я не принимал его. Тогда они захлопнули передо мной двери и ушли, а я с разбитым сердцем и плачущими очами пошел в мечеть, уединился там и ни с кем не хотел общаться. Днями сидел я, забившись в угол, не смея плакать и стонать. Ночами напролет, без сна повторял: