Целыми днями мы с Юлией режемся в карты, слушаем оперы Верди и пьем дешевое сладкое вино, чтобы убить время. Мое воображение заставляет меня драматизировать события. Мне начинает казаться, что Советов спивается и приводит в квартиру женщин, что все между нами кончено. Время свободы оказалось мне не по силам, надо вернуть себе повелителя. Какое мучительное душевное колесование! Я почти физически ощущаю, как меня пытаются сломать, я даже слышу, как трещат мои косточки. Странно, что этот мальчишка взял надо мной такую власть, победил там, где потерпели поражение мужчины старше и опытнее его лет на десять. Любовь, как блуждающий огонек на болоте, мерцая и трепеща, заманила меня в трясину неуверенности, сомнений, Унижения. К моему чувству примешивается неприязнь к поработителю, и я начинаю понимать, что только тот, кого любишь, способен превратить твою жизнь в ад. На свете гораздо больше преступлений и убийств совершается во имя любви, чем во имя ненависти.
Я выкинула белый флаг, причем в моем поражении не было благородства.
Это была жалкая сдача на милость победителя. Утром я позвонила Советову и попросила Меня забрать, он, откровенно позевывая, сказал, что еще спит и приедет только через два часа. Я бросила трубку плакала от бешенства.
Юлия смотрела на меня с жалостью, потом сказала:
– Надо что-то придумать, чтобы его удивить. Он должен приревновать. Нужна какая-то новая деталь в поведении.
– Но какая? Он хитер, как змея.
– Вы будете вечером заниматься любовью?
– Ну конечно! Чем же нам еще заниматься?
– А ты примени в постели неожиданную позу, задай ему задачку. Пусть думает, где ты за неделю выучилась новым любовным трюкам и кто был учителем.
Это вдохновило меня. Через сорок минут мы изобрели фантастическую позу, изображающую стилизованную страсть, что-то из репертуара йогов.
Советов прибыл только через три часа с самым скучающим видом, как будто он приехал в бюро находок за не слишком нужной ему вещью. Но поскольку из бюро уже несколько раз звонили и умоляли забрать, то он соизволил наконец прибрать к рукам свою собственность. Он закрылся высокомерием как панцирем.
Только вечером, в постели, мне удалось разбить лед наших отношений с помощью объятий и домашних ласкательных словечек. Я спешно латала дыры в ткани совместной жизни. Секс все вернул на круги своя. Я с непосредственным видом применила изобретение Юлии и, когда мы уже лежали без сил, заметила, что Советов озадачен. Ему понадобилось несколько минут, чтобы найти решение, и лицо его озарилось радостным светом. "А-а, я понял! – воскликнул он. – Это вы с Юлией придумали, чтобы я приревновал тебя к несуществующему любовнику". Я засмеялась искусственным смехом и бросила на него досадливый взгляд: "Что за выдумки, дорогой? У тебя просто разыгралось воображение". А про себя подумала: "Угадал, хитрая бестия! Всегда был сметлив". Я уснула, положив голову ему на плечо, с мыслями о том, что даже рабство бывает сладким. 3 февраля 1992 года. Наши маленькие войны меня порядком утомили. Мы целенаправленно ломаем друг друга с целью возвысить партнера до тщательно взлелеянного идеала и никак не можем принять любовь без поправок. Наши схватки во имя самоутверждения отнимают много сил и иллюзий, но никто не предложил подписать мирный договор-Мы оба мысленно составили свои варианты этого документа,основные пункты в них не совпадают. Советов выдвигает требования, которые мне кажутся идиотскими. Он хочет: а) приходя с работы в девять часов вечера, не заниматься ужином и не подавать его мне на стол, б) просит меня хотя бы иногда мыть посуду и покупать хлеб в магазине, поскольку я все равно целый день валяюсь на диване и плюю в потолок, в) не будить его в субботу и воскресенье, чтобы он приготовил завтрак, а хотя бы дождаться, когда он сам проснется (по поводу этого пункта я всегда воздеваю руки к небу и восклицаю: "Вернитесь, благословенные времена шоколада в постель!"), г) не превращать его в служанку, которая десять раз на дню должна подавать чай мне и моим гостям, д) он устал стирать мои трусы и колготки, которые я подсовываю в его корзину с грязным бельем (в этом месте я обычно кричу: "А ты что, брезгуешь?"). Все это представляется мне бессмысленным.
Я выдвигаю следующие аргументы против: а) я творческая личность и не могу заниматься проблемами быта (тут непременно слышится реплика Советова: "А я, черт побери, зарабатываю деньги!"), б) поскольку я совсем не умею готовить, а Советов это делает превосходно, то кухаркой в доме должен стать он, в) в магазин я ходить не могу, так как при виде очередей теряю сознание. Такое несовпадение во взглядах на жизнь вызывает ожесточенные битвы.
