У Джима от ужаса все поплыло перед глазами. Может, у Лукаса солнечный удар? Но бросить друга одного в такой опасности Джим не мог, он тоже спрыгнул и побежал за ним, хоть у него при этом и дрожали колени.
— Постой, Лукас! — он хрипло кашлянул. — Я с тобой!
— Ну, вот видишь! — сказал Лукас и похлопал его по плечу.
— Так-то лучше. Бояться нечего. У страха глаза велики.
Когда великан увидел, что мужчина и маленький мальчик вышли из паровоза и идут к нему, его несчастное лицо просияло.
— Ну, друзья, — воскликнул он тихим голоском, — тогда и я иду!
И он зашагал к Джиму и Лукасу. Но то, что тут произошло, было так удивительно, что у Джима открылся рот, а Лукас забыл сделать очередную затяжку из своей трубки.
Великан приближался, с каждым шагом становясь все меньше. На расстоянии метров в сто он был уже не выше колокольни. Еще через пятьдесят метров — не выше дома. А когда дошел до друзей, оказался ростом не выше Лукаса, даже ниже.
— Добрый день! — сказал он и снял свою соломенную шляпу.
— Не знаю, как вас и благодарить, что вы не уехали. Уже давно, много лет я ждал, что у кого-нибудь хватит мужества приблизиться. Но никто до сих пор не подпускал меня близко. Ведь издали я так страшен. Впрочем, я забыл представиться. Меня зовут Тур Тур. По имени Тур и по фамилии Тур.
— Добрый день, господин Тур Тур, — вежливо ответил Лукас и снял свою кепку, — меня зовут Лукас-машинист, — он ничем не выказал своего изумления, как будто в этой странной встрече не было ничего необычного. Ведь Лукас понимал, как подобает вести себя настоящему мужчине.
Тут и Джим взял себя в руки и сказал:
— Меня зовут Джим Пуговица.
— Я действительно безмерно рад, — сказал господин Тур Тур, на сей раз повернувшись к Джиму. — Прежде всего потому, что такой молодой человек, как вы, мой дорогой господин Пуговица, проявил такое необыкновенное мужество. Вы оказали мне громадную услугу.
— О… ах… я… собственно, — запинался Джим, покраснев до ушей под своей черной кожей. Ему стало ужасно стыдно за свою трусость, и он решил впредь ничего не бояться, не рассмотрев вблизи.
— Знаете, — сказал господин Тур Тур, снова обращаясь к Лукасу. — В действительности я никакой не великан. Я великан только мнимый. Но это настоящее несчастье. Из-за этого я так одинок.
— Не могли бы вы нам подробнее все объяснить, господин Тур Тур? — попросил Лукас. — А то вы первый мнимый великан, которого мы встретили.
— С удовольствием, насколько сумею, — заверил господин Тур Тур. — Но не здесь. Позвольте мне пригласить вас, господа, в мою скромную хижину.
— А вы здесь живете? — удивился Лукас. — Посреди пустыни?
— А что? — улыбаясь ответил господин Тур Тур. — Да, я живу посреди Края Света. Но зато в оазисе.
— А что такое оазис? — осторожно спросил Джим, боясь какого-нибудь очередного сюрприза.
— Оазисом называют родник или другой источник воды в пустыне, — объяснил господин Тур Тур. — Я поведу вас туда.
Но Лукас предпочел ехать на паровозе. Попутно и Эмму заправить свежей водой. Пришлось долго убеждать пугливого мнимого великана, что ездить на паровозе вполне безопасно.
Наконец они все трое поднялись в кабину и поехали.
Оазисом господина Тур Тура был маленький прозрачный пруд, посреди которого плескался родник. Вокруг зеленела сочная трава, несколько пальм и фруктовых деревьев тянулись верхушками к небу пустыни. Под деревьями стоял маленький белый домик с зелеными наличниками. В палисаднике цвели цветы, а в огороде росли овощи.
На ужин было много вкусных овощей, а на десерт — фруктовый салат.
Дело в том, что господин Тур Тур был вегетарианец. Так называются люди, которые никогда не едят мяса. Господин Тур Тур очень любил животных, и его удручало то обстоятельство, что звери убегали от него, пугаясь его мнимой величины.
Пока они ужинали, старая Эмма отдыхала у пруда. Лукас открыл крышку котла, и туда наливалась вода из родника. Эмма блаженствовала, измучившись в пустыне от жажды.
После ужина Лукас закурил трубку, откинулся на стуле и сказал:
— Спасибо за великолепный ужин, господин Тур Тур. Но мы с нетерпением ждем вашего рассказа.
— Ну, — сказал господин Тур Тур, — рассказывать особенно нечего. Очень многие люди имеют свои странности. Господин Пуговица, например, чернокожий. Он таков от природы, и ничего удивительного в этом нет, не правда ли? Почему бы, собственно, и не быть черным? Но, к сожалению, многие думают иначе. Если, к примеру, сами они белые, то убеждены, что это самый правильный цвет, и очень возражают против черного. Люди довольно часто неблагоразумны.
— А иногда, — вставил Джим, — это очень даже практично, иметь черную кожу. Например, если ты машинист паровоза.
Господин Тур Тур серьезно кивнул и продолжил:
