— Чего? — Вот так всегда. Любит он задавать вопросы, не имеющие ни малейшего отношения к делу. Слишком много мозгов. — Если бы не увлекался всякой чепухой вроде пожаров и Слави Дуралейника, мог бы заметить, что я был занят. При чем тут пожары? И чем они тебя заинтересовали?
— Мои посетители упоминали о загадочных пожарах. Это не поджоги. Сначала сгорали люди, а уж потом занимались дома.
— Жуть.
— Да. Насколько я понимаю, между жертвами нет никакой связи. Вдобавок ни одна из них не относится к числу тех, кто привлекает к себе внимание со стороны… гм… определенных личностей.
— Замечательно. Шикарная загадка, будет над чем поломать голову долгим зимним вечером. Может, отложишь ее до зимы и займешься мной? Как нам быть с этими богами? Ты ведь даже не сказал, боги они или нет.
— Затрачено огромное количество энергии, вовлечено множество лиц. Игра идет по-крупному. В принципе явления, с которыми ты столкнулся, вполне могли организовать несколько объединивших силы чародеев. Но представляется, что ставка в игре — именно та, о которой ты знаешь. Борьба за божественный статус.
— Статус? — Он снова поставил меня в тупик.
— Ну конечно! Ты веришь их утверждениям, что они исчезнут без следа, если будут вынуждены покинуть Квартал Грез?
— В общем, да. Мне показалось, они были вполне искренни. Но ты прав. Вполне возможно, у них есть куда отступить. Как говорится, на заранее подготовленные позиции.
— Молодец. Дело в том, что религия не считается заслуживающей доверия, если в Квартале Грез нет ее храма. В этом случае культ — всего-навсего очередная фантазия. Дурная шутка. Даже если у него приверженцев в десятки раз больше, чем у культа официального.
— Зато когда храм есть…
— То-то и оно. Понимаешь, новый культ всегда будет отличаться от остальных, как новая монета от старой. Тем не менее…
— Подожди. Допустим, у меня осталась пара-тройка поклонников. Я получаю уведомление о выселении, выматываюсь, открываю лавочку в бывшем здании сосисочной — и никто ко мне не приходит. Возможно такое? Еще бы. Но если договориться с теми, кто знает нужных людей и кому поклоняются в хорошем месте… Да, в этом случае им и впрямь грозит исчезновение. Правда, не сразу.
— Вероятно, они воспринимают происходящее именно так.
— Ну и каков план? Сидеть тихо и не высовываться?
— Мне нужно подумать. Мне кажется, что, несмотря на принятые мной меры предосторожности, им известно твое местонахождение. Пока трудно сказать, как долго они будут бездействовать, в особенности после того, как сообразят, что ты и есть искомый ключ.
— Думаешь, догадаются?
— Лично мне не составило труда. Они, в силу своей природы, хуже разбираются в смертных, но рано или поздно кто-то из них вспомнит, что ты без малейших помех проник в храм.
— А может, ключ — Пройдоха? Он же был со мной.
— И наверняка за это заплатит.
— Надо его предупредить.
— Я позабочусь. — Покойник задумался. Я терпеливо ждал. — Боюсь, события пойдут по нарастающей. Особенно если первыми к известному тебе выводу придут годороты.
— Почему? Будь любезен, объясни.
Мне повезло, что Покойник вошел в раж. При иных обстоятельствах он бы заявил, что пора думать своей головой.
— Ты предположил, что Ланг знает о твоей встрече с годоротами. Мне представляется, мы должны исходить из того, что он получил эти сведения из первых рук — от того, кто присутствовал на встрече.
— Ты хочешь сказать, среди годоротов есть предатель? — Ну и дела! С другой стороны, мифология учит, что боги изменяют своим пантеонам направо и налево.
— И среди шайиров, возможно, тоже. В словах Магодор, когда она беседовала с тобой, проскользнули кое-какие намеки. Суди сам: тебя перехватили на пути к шайирам, хотя, как утверждает Линда Ли, среди них нет и никогда не было никакой Адет.
— Чем дальше, тем хуже пахнет. Мне становится страшно.
— Я тебя понимаю. Вот почему я затратил столько сил и средств, изучая обстановку и возможные варианты развития событий.
Скорее всего Покойник просто выпендривался, но как было приятно услышать, что он озабочен моей судьбой.
— Значит, сидеть тихо? — спросил я снова.
— Да. И ни в коем случае не прикасаться к веревке.
— Знаешь, есть поговорка насчет курицы и яиц. Я бы ее процитировал, но ты все равно не поймешь.
— Ты как ребенок, который не может долго заниматься чем-то одним. Тебе постоянно нужно напоминать. Хотя допускаю, что я несколько переусердствовал.
Это что — извинение? Или меня ставят на место?
Разумеется, второе. Он полностью уверен в себе, из чего следует, что последнее слово непременно останется за ним.
Я вовремя спохватился и убрал руку с веревки. Черт, так и тянет ее потрогать.
— Жаль, что мы не можем поговорить с Кэт. Я полагаю, она — прореха в завесе таинственности, которую напустили боги. Может статься, она кое-что знает, но не в состоянии уберечь свои знания.
— Предлагаешь обаять ее и привести домой? А что, я могу. — Мнение Покойника о моем умении обольщать особ слабого пола ни в коей мере не соответствовало действительности.
В ответ я заслужил мысленную усмешку.
