— Гилби? — Манвил Гилби строит из себя денщика папаши Вейдера, однако он — не слуга, а друг. Их дружба, которой не страшны никакие невзгоды, началась еще в армии. Гилби живет один, его жена умерла. Вейдер — единственное, что осталось у него в жизни. Так что если Макс — мозг пивной империи, то Манвил Гилби — ее душа и совесть.
— Макс просит тебя оказать ему честь и заглянуть в его дом, как только представится возможность.
Н-да, Гилби не мешало бы пропустить кружечку-другую. После третьей он становится нормальным человеком.
— Передай, что приду, когда совсем стемнеет.
— Хорошо. — Гилби развернулся и чеканя шаг двинулся прочь.
Возница по имени Спарки пробормотал ему вслед:
— Эх, служивый, в казарму бы тебя.
— Да, ходит, как на плацу, — согласился я.
— Он только с виду такой деревянный…
— Угу.
— На сердце кошки скребут, вот и мается…
— Не он один. Нынче в городе таких полным-полно.
— А то, — фыркнул Спарки. — Опосля дембеля я вкалывал с утра до вечера, бочонки эти клятые ворочал. С ног валился, домой приходил и падал замертво. Мало того — что ни вечер мне встречалась толпа придурков, которые хотели мир спасти. И всем им не терпелось завербовать меня в спасители. Говоришь, мол, отвалите-ка вы, ребята, а они знай свое талдычат.
— А я вот вообще думаю пересидеть, пока суматоха не уляжется, — вставил другой возница. — Достало меня всякий раз закоулками пробираться, чтоб в драку не вляпаться.
— Может, ты не те дороги выбираешь? — предположил я. — Лично я сюда добрался без помех. Ни одна зараза не пристала.
— Ну да, пристанешь к тебе! В руке палка, на плече птичка… Двадцать раз подумаешь.
— Точно, Гаррет. Они, небось, от страха в штаны нагадили, когда этого дохлого орла у тебя на плече увидали.
— Спасибо на добром слове, Зардо. — Я погладил дубинку, без которой в последнее время не выходил из дома. Ну и времена настали: проявляя осторожность, уже не чувствуешь себя идиотом. — Кстати, никому птичка не нужна? Нет? Уступлю по сходной цене. Повязка на глаз прилагается.
— Гаррет, я не ты, меня сразу кирпичом по башке огреют, чтоб не выпендривался.
— Ты уж извиняй, Гаррет, — поддержал коллегу Спарки, — и без того хренеем.
Мы со Спарки были не так близко знакомы, чтобы я стал его умолять, поэтому я просто пожал плечами.
— Жизнь — штука жестокая. Был у меня приятель, он вечно цитировал стишок о том, что хорошие люди погибают, а дурные процветают. Сам был парень что надо. Ну вот, его сожрал крокодил; а то, что осталось, мы схоронили на болоте — там, на островах.
— Слыхал я этот стишок.
— Ладно, пойду я, пожалуй, к боссу.
— Вали. Эй, погоди, совсем спросить забыл.
— Что?
— Птичка твоя, она ведь не живая?
— Живее не бывает. Просто дрыхнет. — Задрыхнешь тут, когда тобой управляет Покойник. — А проснется, начнет костерить всех подряд похлеще старины Мэтта Берри. Обычно поносит тех, кто меня одной левой в бараний рог скрутить может.
— Ясно, — разочарованно протянул Спарки. Похоже, он проиграл пари.
Я вырулил со склада и двинул к конюшням. Как ни крути, а если я хочу попасть в основное здание, пути короче просто нет.
Ступая на цыпочках, я преодолел половину дороги — и вдруг очутился в окружении трех типов, вид которых внушал определенные опасения.
Похоже, совет Морли имел под собой основания. То ли у меня было плохое настроение, то ли я очень торопился, — так или иначе, я даже не стал спрашивать, что им нужно.
Гаррет в действии — это надо видеть. Моя дубинка угодила точно в висок тому парню, который зашел сзади. Свинец, залитый в дубинку, добавил весомости моим аргументам. Глаза парня помутнели, и он рухнул наземь, не успев вымолвить и слова.
Я развернулся, размахнулся и врезал дубинкой второму — прямо по коленной чашечке. Ноги у него словно подломились, и этот здоровенный детина, уже занесший было кулак, распростерся на земле. Я для верности саданул его по макушке — и повернулся к третьему.
— Чего тебе надобно, хмырь болотный?
Вместо ответа он бросился на меня. С голыми-то руками! И откуда такая самоуверенность? Я сперва хватил его по локтю, а потом ткнул дубинкой в грудь. Меня обдало зловонным дыханием. Я жахнул его по башке — а в следующий миг выяснилось, почему он и не думал убегать.
Откуда ни возьмись явилась другая троица. Понятия не имею, кто такие эти ребята, но, судя по их виду, им было не привыкать к грубому физическому труду. Хорошо хоть, никто из них не сообразил зайти мне за спину…
Пока они решали, как поступить, раз план номер один благополучно провалился, я прошелся дубинкой по головам поверженных противников. Еще не хватало, чтобы кто-нибудь очухался в самый неподходящий момент.
Один из троицы схватился за вилы. Второй взял в руки лопату. Н-да, шуточки закончились…
Попка-Дурак сорвался с моего плеча, взмыл под потолок и радостно сообщил со стропила:
— Аргх! Гаррет по уши в дерьме!
И третий из новой троицы — похоже, он был за главаря, потому и держался позади, — так вот, и он, и его подельники вскинули головы и уставились на попугая. Должно быть, в жизни не видали говорящих птиц.
Зато я навидался их предостаточно.
