Преследование магов осталось в прошлом. Молодой император вернул магически одаренным дворянам титул, землю, лесные угодья и крепостных. Но потомственная графиня Верелеена Ячминская не спешит в столицу за полагающимися привилегиями.На жизнь она зарабатывает целительством, колесит по Смолянской губернии, и живет в лесу в графской сторожке, перестроенной под крестьянскую избу. Она свободна и независима, о чем только может мечтать женщина в Вирганской империи.Дома её ждет заботливый дух леса. В нижнем мире обитает учитель-архимаг, который всегда поможет и подскажет.Жизнь идет своим чередом, пока в её родной мир не вторгаются хищники нижних миров. Преодолевая трудности, помогая спасенному другу, Верелеена пытается разобраться в произошедшем вторжении. Погружаясь в дворцовую жизнь, она находит друзей, любовь и ответ на вопрос: «Есть ли черта, за которую она побоится переступить, спасая себя, друзей и любимого мужчину?»
В этом заброшенном богами мире сияло три звезды. Рождение убийцы, третьего светила, когда-то превратило Миротечь в ад и обрекло все живое на мучительную смерть. Мир погиб. Но в глубоких пещерах, на дне Северного океана, в местах, далеких от огня, жизнь сохранилась, видоизменилась и стала вредна сама себе. Мир с прекрасным названьем опустился на иную ступень эволюции и превратился в один из Нижних миров.
Падение миров, их видоизменение, классификация существ, населяющих Нижние миры — темы крайне интересные, но сейчас меня больше волновало другое: как избежать встречи со стражами.
Приоритетной целью по-прежнему является сохранить себе жизнь, а если удастся, то и больным детям, поэтому надо сосредоточиться на поиске.
Я поднялась так высоко, что три звезды могли бы поджарить меня до коричневой корки. Но к счастью, сейчас я — шельт[1] из трех тонких тел[2], и физический жар мне не страшен.
В бесконечное покрывало красного тумана, простиравшегося до самого горизонта, садился алый диск закатного Арлетта. Поднявшись над туманом, в противоположной стороне от Арлетта, в дрожащем мареве всходили две желтые звезды, отличные по диаметру, но обе опасные для планеты. Зрелище потрясающее. Нечасто предоставляется возможность наблюдать закат на фоне рассвета. Бронза плавилась вместе с медью, обжигая зрительное чувство, раскрашивая небо пугающими, и вместе с тем, волнующими красками.
Туман загораживал обзор земли. Существовало только два способа «обойти» преграду: перейти на эфирный уровень или спуститься вниз, во чрево алого пара. Что первый вариант, что второй — оба непредсказуемы и опасны. Но разве не за этим я сюда тащилась? Пощекотать себе нервишки? На самом деле я уже выбрала второй вариант, когда еще планировала путешествие. Потому…
Вместо медленного спуска, я прыгнула камнем в туман. Если вы когда-нибудь падали во сне, например, с отвесной скалы, то представите мои ощущения. Кайф заключался в отсутствии панического страха, потому как разбиться о землю мне не грозило. И сердце не обмирало в груди, в связи с тем, что сердце мое в надежном месте.
Туман вылинял, по цвету приблизившись к привычному. Звезды, наливаясь силой, просвечивали его насквозь, ослепляя. Все имеющиеся полувысохшие образцы природы выступали из него тенями. Стволы, скрюченные ветки, скелеты…
Наверное, пройдет еще десять лет, и болото превратится в пустыню, обжигающую и безжизненную.
Я зависла в трех локтях над выбеленным скелетом. Кости зверя наполовину погрузились в трясину. В таком же виде я застала другое животное, третье. Их было здесь очень много. Могильник.
Здесь я гостья. Надо помнить об этом. Хотя как тут забудешь? Если мертвые деревья, густой кисель бесконечного тумана, скелеты древних животных, яркий пронизывающий свет — все напоминает об этом.
С обглоданного крючковатого дерева смахнул падальщик, будто почуяв мое приближение, и крикнул, раскатисто и важно. Испугавшись неожиданного, но такого обычного крика, я очутилась за сотни миль от злополучной птицы и болота. Потеряла контроль — только и всего, а разум перенес в единственно знакомое место, где мне мало что грозило.
Я стояла в оружейном зале, ощущая твердую поверхность гранитного пола и стыд. Вот, пропасть. Нервишки шалят? От оружейного зала, славившегося на всю Гормарию редчайшей коллекцией, остались влажные стены, шершавый пол и туман.
Вспомнив очертания дерева и затхлый болотный запах, я трансгрессировала назад. У меня же было дело. Птица деловито копошилась в сухой земле между корнями. Рыжий хвост дергался из стороны в сторону. В раскрытом клюве мелькали тонкие иглы зубов.
— Опять пришла… Я поставил на то, что не придешь, — сказал страж, материализуясь передо мной.
Глаза его светились красным, изо рта торчали носорожьи клыки, из отверстий в шлеме росли огромные бычьи рога. Страшно? Ничуть. Внешность лишь прелюдия.
Над плечами стража торчали две рукоятки жезлов, — Всепронимов — так, чтобы их удобно было выхватить.
Всепроним — крайняя мера для путешественников между мирами. Результат взмаха — гибель души. Нет вам ни рая, ни ада, ни чистилища — короткий пшик, и тонкое тело, называемое душой, распадается фонтаном ослепительно белых сгустков, а физическому приписывают смерть при странных обстоятельствах.
— Здравствуй, Шиго, — я передвинулась левее.
Я так долго искала Моира, что теперь не отступлю. И почему он отказывается покидать этот мир? Его исследовательская душа жаждет новых знаний. И он их сполна получает, наблюдая за процессом уничтожения мира. Я согласна, что подобные знания — ценнейшее сокровище для человечества. Если бы только Моир, как и обещал, сам являлся в мой мир. Ведь он сам настаивал на записи столь важной информации. И сам же нарушает свои намерения. Причем еще меняет места пребывания так, что найти его все труднее.
