Видимо, это было своеобразным сигналом. К нам вереницей потянулись известные люди — певцы и политики, музыканты и спортивные комментаторы, бизнесмены и депутаты Госдумы. Я сначала оробела, но вскоре освоилась, поскольку все были со мной очень милы и предупредительны. Оказывается, с первого раза было совсем необязательно запоминать, кого и как зовут, и кто есть кто. Достаточно было выбрать себе собеседников по душе и наслаждаться беседой с ними. И, что самое интересное, никому и в голову не приходило отказать тебе в общении или сделать нелюбезное лицо. Я была наслышана о светской жизни — не в лесу же я родилась. И я примерно представляла себе как там и что. Но я-то как раз представляла все это немного иначе. Да и в телевизоре все эти персонажи не выглядели такими милыми и доступными. Это могло означать только одно — сама Марго была настолько весомым и влиятельным персонажем, что все присутствующие об этом знали и ценили ее расположение. И соблюдали правила игры. Мне стало еще интересней. Кто же ты такая, милая Марго, что вся эта разношерстная публика ведет себя здесь как овечки на лугу? Знала ли я тогда, что мне самой придется раскрыть для себя этот небольшой секрет, и очень скоро.
Время за беседой бежало стремительно и неуловимо. Когда я глянула на часы, было уже заполночь. Я уже наобщалась досыта, послушала выступления знаменитого итальянского тенора и российского баритона. Сыграл скрипичный квартет, и я наелась бутербродиков с семгой и каким-то неизвестным мне сыром. Как и большинство непривычных деликатесов, этот сыр был гадость страшная! Помню свои ощущения, когда я впервые попробовала маслины. Мне было лет двенадцать, и к нам в гости приехала какая-то тетенька, которая просто обожала маслины. Она где-то смогла купить их, хотя в те времена тотального дефицита это было непросто. Она разрешила мне попробовать этот незнакомый продукт, и первой моей реакцией было желание немедленно выплюнуть эту мерзость. Но тетенька рассмеялась и объяснила мне, как правильно есть маслины. Она сказала, что их надо медленно смаковать. Словно бы растворяя на языке. Сейчас я могу есть маслины тоннами — это мое любимое лакомство. Может, я и к сыру привыкну?
Вина у Марго были выше всяких похвал. И мы с Ленкой налегали на красное и розовое. А от этого, как известно, аппетит разыгрывается невероятно.
Как следует проголодавшись после всех этих перекусов, я уже было засобиралась домой. Но неожиданно в моей сумочке запищал мобильник. Господи, половина первого ночи! Нехорошее предчувствие зашевелилось у меня внутри.
— Алле, — сказала я, стараясь сохранять спокойствие. Но мне это плохо удавалось, и предчувствие холодненьким бестелесным колечком тихо свернулось у меня на груди. И не обмануло. Я услышала в телефоне Глашины всхлипывания и невнятное бормотание. — Глаша, что случилось? — заорала я, перекрикивая музыку и звуки банкета. Наконец мне удалось разобрать слова, что-то вроде «нападения» или «ограбления».
— Глаша, бога ради, перестань реветь, ты можешь внятно сказать, что случилось? — орала я, забыв про банкет и окружающих. Мой ор подействовал на домработницу отрезвляюще, и уже вполне сносным голосом она объяснила, что произошло. Оказывается, вчера ей позвонили из технической службы нашего дома и сказали, что на сегодняшний день назначен визит сантехника. То ли профилактическая чистка раковины на кухне, то ли еще какая-то подобная ерунда. Этот звонок не вызвал у Глаши никаких подозрений, поскольку это было обычным делом. Хозяева обычно не интересуются подробностями обслуживания их высокооплачиваемого жилища, возлагая эти обязанности на обслуживающий персонал. Тем более, что Глаша была очень толковой девушкой, практически членом семьи с огромной квотой хозяйского доверия. И вот сегодня, как только мы уехали, к нам в квартиру заявился этот самый сантехник, прочистил все, что нужно было прочистить, и Глаша, опять таки, по-традиции, решила напоить гостя чаем. Это инструкцией не возбраняется, а по русским законам даже считается обязательным обрядом. И пока сантехник пил с ней на кухне чай с плюшками, все было замечательно. Ну а дальше Глаша ничего не помнит, поскольку очнулась только полчаса назад. Пока она пыталась сообразить на каком она свете, ей бросился в глаза некоторый беспорядок в квартире. И когда Глаша окончательно пришла в себя, она сообразила, что наша квартира подверглась настоящей тщательной проверке. Все книжные шкафы были аккуратно выпотрошены, и книжки стопками лежали на полу. Если бы их тщательно не пересматривали, то просто выбросили бы на пол из шкафов. А тут нет, все стопочками сложено. Видимо, брали каждую в отдельности, и потом, чтобы не перепутать уже просмотренные с другими, откладывали в сторону.
Всю мебель тоже обсмотрели-передвинули. В общем, Содом и Гоморра.
