— И нечего мне тут указывать. Раскомандовался. Я не член твоей банды и слушаться тебя не обязана. — И вдруг я сбавила тон и почти умоляюще попросила: — Ну Колечка, ну пожалуйста. Зачем нам всем эта идиотская бойня. Ну перестреляют вас всех. А мне вас жалко. — При этих моих словах и Колька, и Карась, и еще два их приятеля, сидящие в нашей машине, та-а-к на меня посмотрели, что я сама себя зауважала. В их взглядах было полное смятение. Видимо, еще никто и никогда не предлагал им спасения ценой собственной жизни. Может, я немного преувеличиваю, но шанс остаться на поле брани бездыханной жертвой у меня действительно был. А уж у них тем более.
И чтобы никто ничего не смог предпринять или перерешать за меня, воспользовавшись всеобщим замешательством от моей сентиментальной речи, я быстренько выскочила из машины и рванула в сторону противника.
— Куда, дура, стой! — Колькин голос остался далеко позади, а я уже дернула на себя ручку двери ближайшей машины. Дверца не поддавалась, а я ее все дергала и дергала. Наконец с другой стороны автомобиля отворилась дверца и из нее вышел мужик, чернявый кавказец. Да они все чернявые, как близнецы.
— Девушка, та дверца не работает. Ты сюда иди, здесь работает, — голос его звучал спокойно, как в кино у человека, говорящего тост.
Я перестала мучить дверцу и, обойдя машину, залезла в нее с другой стороны.
— Здрассьте. Вы хотели меня видеть, вот она я, — я слегка дерзила, но получала от этого удовольствие.
— Здравствуйте, дорогая, — мужик говорил это с легкой иронией, разглядывая меня в упор. — Так вот она какая вы, наша Мата Хари.
Ну и он туда же! Тоже мне, шпионку нашел, старый козел. И тут я совсем разозлилась. Только я успела подружиться с одними бандитами, как на меня положили глаз какие-то неведомые мне чукчи.
— Что вам от меня надо, — я тоже стала наглой.
— У вас имеется некая книга, которая вам не принадлежит. И вы должны эту книгу передать мне. После этого мы расстанемся с вами навсегда, и, видимо, к вашей большой радости. Я думаю, что благоразумие вам не изменит, вы ведь, насколько я заметил, благоразумный человек?
— А если я не отдам?
Я была дерзкой, как Зоя Космодемьянская перед фашистами.
— Зря вы так думаете. Я постараюсь сейчас вас в этом убедить.
Чернявый позвонил по мобильнику какому-то Ашоту и попросил его зайти. Через пару минут к нам в машину залезло какое-то жуткое чучело. Чучело было невоспитанным и мне совсем не понравилось. Глаза у него были, как оловянные пятаки, совсем безжизненные, и от него веяло чем-то нехорошим. Такой действительно мог убить.
— Ну что, сучка, отдашь книжку или будешь кочевряжиться? — я поняла, что не хочу знакомиться с Ашотом ближе.
Но мое молчание было истолковано как отказ.
— Так, ты, видно, не понимаешь по-русски.
Странное заявление от лица кавказской национальности, говорившего по-русски с таким диким акцентом, что я еле угадывала смысл сказанных им слов.
— Если ты будешь сопротивляться, нам придется тебе помочь принять правильное решение и это тебе совсем не понравится.
Ашот говорил с видимым удовольствием, я думаю, что он был специалистом в такого рода делах.
Мне расхотелось быть Зоей Космодемьянской. Я снова вспомнила рекомендации очкарика. А они гласили, что с Достоевским мне просто необходимо расстаться. Бедный очкарик! Знал бы он, как я находчиво, а главное, так вовремя поступила с этим несчастным Достоевским, то не совался бы ко мне со своими дурацкими советами. Виват, Марго!
Ситуация опасно накалялась и больше не напоминала ту игру, в которую мне захотелось ввязаться еще в далекой Турции. Тогда мне все это казалось детективным сериалом, в котором мне вдруг выделили роль. Теперь же все изменялось прямо на моих глазах. Игра превращалась в жизнь. Больше играть в Шерлока Холмса мне не хотелось.
— Эй, уважаемый, нечего на меня орать. Я согласна.
Ашот заткнулся на полуслове.
— Вот и умница, вот и молодец. Зачем тебе шрамы в таком юном возрасте, зачем портить свою белую кожу? — Ашот стал приторно-ласковым. Он приблизил ко мне свое лицо и провел рукой по моей щеке. Этот жест был жестом профессионального убийцы, а когда я заглянула в его глаза, то увидела, что они свинцового цвета и там — космическая пустота. Да, такой зарежет между двумя чашками утреннего кофе, даже не переставая читать свежую газету. Б-р-р! Бедная Зоя Космодемьянская.
Ашот наклонился совсем близко к моему лицу.
— А теперь слушай меня, дорогая. Сейчас мы поедем к тебе домой и ты отдашь нам книжку. Безо всяких фокусов. А если что-то плохое задумаешь, то просто не успеешь подумать дальше. Ты меня поняла?
