– Читайте сами, – ответил генерал и подал еще один свиток. Эх, как же мне не хватает малыша Мэнни! Продираюсь глазами сквозь вязь готических букв. Ага. Король доволен и выражает нам свое благоволение. И вас тем же концом и по тому же месту, ваше величество! Ага, мирный договор с датчанами почти подписан, они, правда, хотят контрибуции, но Аксель не уступает. Правильно делает, работа у него такая! А вообще rabano picanto[37] королю Кристиану, а не контрибуцию! Перетопчется кузен, не маленький. Что еще? Ага, не дают Густаву Адольфу покоя Сигтунские ворота. Вот сними их и положи ему на тарелочку!
– Что вы об этом думаете? – спросил Делагарди.
– Что тут скажешь, если вы хотите вызвать бунт, то лучше повода не придумаешь, – недолго думая, ответил я.
– Я тоже так думаю, но что ответить королю?
– Да так и ответьте: не время, мол. Вот еще немного, все успокоится, а там, глядишь, король вызовет вас ко двору – и это станет заботой вашего преемника, а не вашей.
– Вы полагаете, меня отзовут? – заинтересованно спросил генерал.
– Ну, когда это точно случится, я вам сказать не могу, но его величество собирается реформировать армию, а вы, по его словам, лучший шведский военачальник. Так что вам и карты в руки.
– Карты? – озадаченно переспросил Якоб.
Тьфу ты, черт! К картам европейцы еще не пристрастились, по крайней мере шведы. А вот у англичан, говорят, при дворе картами не брезгают даже дамы. Впрочем, генерал, кажется, понял мою мысль.
– Ваше королевское высочество, все хочу у вас спросить, – перевел Делагарди разговор в другую плоскость.
– Спрашивайте, друг мой, сделайте одолжение.
– Зачем вам это нужно?
– Что вы имеет в виду? – недоуменно ответил я вопросом на вопрос.
– Вашу охоту на местных разбойников.
– Ах, вот вы про что! Ну, на это есть сорок причин. Во-первых, мне скучно!
– Остальных причин можете не называть, – засмеялся Якоб, которому я уже как-то рассказывал байку о Ходже Насреддине. – А если серьезно?
– А я серьезно. Мне действительно нечем заняться. Я с гораздо б
– Пожалуй, вы правы, – хмыкнул генерал. – А что он делает с этими, как вы сказали, да-да, с татями?
– Вопрос интересный, поскольку публичных казней давно не было (я ведь ничего не пропустил?), либо разбойники становятся холопами любезнейшего Ивана Никитича, либо… Либо они просто не пережили следствия. Кнут и дыба доставляют не самые приятные ощущения, знаете ли. Впрочем, я почему-то полагаю первый вариант более частым.
– Вы полагаете, у князя мало холопов?
– Я полагаю, что лишних просто не бывает. Я немного изучил местное законодательство и обычаи. Они очень архаичны и вместе с тем интересны. Холопами становятся либо пленные, причем, как вы понимаете, речь о людях низкого звания. Либо же люди по каким-то своим причинам добровольно расстаются со свободой. Пленные остаются в своем звании до смерти человека, пленившего их, а закупы – пока не отработают свой долг. Таким образом, холопов не бывает много, кроме того, правительство обычно крайне негативно относится к закабалению своих подданных. Что, впрочем, вполне понятно: ведь холопы не платят податей. Ну, а сейчас, когда твердой, да что там твердой, никакой власти нет, – довольно удобное время, чтобы увеличить число зависимых от тебя людей. А поскольку князь хотя и самый большой начальник, но все же не единственный, идет грызня между дьяками, боярскими детьми и прочими чинами его администрации.
– Вы рассказываете интересные вещи, ваше высочество. Ведь считается, что все московиты в той или степени рабы и их государство всячески старается поработить их.
– Кем считается, заезжими путешественниками, которые мало что видели и еще меньше поняли?
– Ну, мне приходилось слушать пастора Глюка, побывавшего в Москве и рассказывавшего о падении нравов среди ее жителей.
– Я тоже имел такое сомнительное удовольствие при дворе его величества. Пастор с таким воодушевлением рассказывал о множестве падших женщин и полчищах содомитов (и все это в присутствии дам!), что я просто не мог не спросить – была ли у него хоть минута во время путешествия, чтобы заниматься своими прямыми обязанностями, то есть богослужениями, а не визитами к гулящим девкам.
– И что же он вам ответил? – спросил, засмеявшись, Делагарди.
