– От одного предупреждения толку много не будет, – вновь вступил в разговор отец Мелентий. – Как я сказал, войск в городе нет, разве что жители смогут укрыться за стенами от воров. Но посады они все равно разграбят.
– Бог с ними, с посадами, людей бы спасти! Решено: собираемся – и самое большее через два часа выступаем. Если повезет, встретимся с отрядом Вельяминова, тогда можно будет и повоевать. Нет – хотя бы людей спасем.
– Ох ты! – встревожился земский староста. – А как же казна ваша?
– Какая еще казна?
– Ну, та, которая у вас в амбарах так хорошо охраняется?
– Ах, вот ты про что… Нет никакой казны, нас сюда татей истребить послали, ну мы слух и пустили о богатствах, чтобы привлечь их внимание. Вот и привлекли на свою голову.
– А чего человек твой Жидовиных выспрашивал?
Отвечать на вопрос земского старосты правдиво было никак нельзя. К тому же меня насторожило выражение лица отца Мелентия, ощутимо напрягшегося при вопросе.
– Да низачем. Просто слышали, что был такой торговец в вашем посаде, вот и спрашивали – вроде как дело у нас к нему.
– Оно и видно, ну да ладно, бог с ними, с Жидовиными, раз тебе до них дела нет.
– Кароль, у нас мало времени, собирай всех и выступаем, как только будем готовы. Кстати, прикажи приготовить лошадь и для отца Мелентия, – стал я распоряжаться.
– Сын мой, но у меня еще дела здесь, – попробовал возразить монах.
– Святой отец, я полагаю, что сейчас нет ничего более важного, нежели спасение христианских душ от разбойников. К тому же мы не знаем здешних мест, а вы мало того что здешний, но судя по тому, что вам удалось сбежать от казаков, человек довольно ловкий. Так что вы поедете с нами, – безапелляционным тоном сказал я священнику.
Как говорится, нищему собраться – только подпоясаться. Моим драбантам, в общем, тоже. Не прошло и двух часов, как мои люди, наскоро перекусив, оседлали лошадей, привели в порядок после вчерашнего боя амуницию и были готовы к выступлению. Я, вскочив на коня, проехал мимо их строя, вглядываясь в лица своих людей. Большинство из них нанялись ко мне на службу еще в Мекленбурге и, помимо того что я платил им жалованье, были моими подданными. Я смотрел на этих молодых и крепких парней и пытался понять, что движет ими в этой далекой и непонятной для них стране. Могу ли я и дальше рассчитывать на их доблесть и преданность.
– Эй, парни! – обратился я к ним. – Помните, что я обещал вам, когда принимал на службу? Я сказал вам тогда, что божий мир очень велик и человеку не дано посмотреть его весь, но я хочу его увидеть, и вы сможете его увидеть со мной! Я сказал вам, что в нем много всяких чудес, и я хочу, чтобы они произошли со мной, а если вы будете мне служить, то они случатся и с вами! Я сказал вам, что однажды мы вернемся в Мекленбург, и все будут говорить при виде вас с завистью:
«Смотрите, они были вместе с Иоганном Странником на краю света и вернулись!» Вы помните это?
– Да, ваше высочество!
– Так вот, парни, это далеко еще не край света! Вперед!
Я уже выезжал со двора, когда маленькая Маша едва не кинулась под копыта моего коня.
– Ты вернешься? – спросила меня она с самым серьезным видом.
– Не знаю, – попытался я честно ответить ей.
– Тогда возьми меня с собой! – тут же потребовала она.
– Я не могу. По крайней мере, сейчас.
– Тогда вернись!
Я, нагнувшись с седла, подхватил девочку на руки. Внимательно посмотрев в широко распахнутые васильковые глаза, не смог удержаться от улыбки.
– Машенька, ты такая маленькая девочка, а от тебя взрослому мужчине столько хлопот. Что же будет, когда ты вырастешь? Ну-ка бегом к матушке! Ну, хорошо-хорошо, я вернусь, обещаю.
К вечеру мы повстречались с отрядом Аникиты, спешившим нам на помощь. Оказалось, Казимир только что нашел их, и они сразу отправились к Устюжне. Услышав об опасности, грозившей Вологде, Вельяминов согласился с моим решением, и мы двинулись вперед. Где-то рядом с нами шли воровские казаки, но им надо было беречься, чтобы раньше времени не выдать себя, и мы с Аникитой надеялись, что мы их хоть немного обгоним. Почти так и случилось: мы уже входили в посад, когда нас догнал шедший в арьергарде Казимир.
– Далеко? – односложно спросил я бывшего лисовчика.
– Самое большее через час они будут здесь, но думаю, раньше, – покачал головой литвин. – Мы чудом разминулись с ними, когда они отдыхали перед нападением, но теперь чуда не будет!
Я оглядел наше запыленное и порядком притомившееся воинство, потом обернулся на ничего не подозревающий город. Нужно было принимать решение, и я, вздохнув, стал отдавать распоряжения.
– Отец Мелентий, вы видите вон ту церковь с колокольней? Самое долгое через пять минут там должен бить набат, и мне все равно, как вы это сделаете. Аникита, пошли людей, чтобы они проскакали по улицам, предупреждая жителей, чтобы те спасались, а в городе были готовы закрыть ворота. Кароль, спешивай драбантов, сегодня мы будем драться пешими.
Потом, обернувшись к казачьему сотнику, сказал:
