– Лизхен, в соседнем отделении будет место для тебя. Иди сейчас к себе и жди, пока я вернусь, – приказал я юной маркитантке, после чего она, облегченно вздохнув, скрылась. Я же обернулся к Романову и продолжил: – Миша, тебе пинка для скорости дать или, может, матушке отписать, как ты мне служишь?
Упоминание об инокине Марфе вернуло юношу с высей горних на грешную землю, и боярич стал вместе с притащившим доспехи Паниным одевать на меня глухо громыхающие железяки.
Быстро снарядившись, я вышел из шатра и вскочил в седло Волчка, которого, по счастью, никто и не подумал расседлывать. Бой, идущий недалеко от ворот, как выяснилось, начался из-за неуемной инициативности Анисима Пушкарева. Приказ готовиться к возможной вылазке противника был воспринят им буквально, и он, не теряя времени, занялся устройством батареи из четырех пушек прямо перед воротами Белой. Осажденные, увидев этот маневр, разумеется, пришли к выводу, что пушки устанавливаются, чтобы выбить поврежденные ворота крепости, и немедля предприняли вылазку. Выведя через небольшую калитку некоторое количество солдат, они дружно ударили по русским пушкарям и прикрывающим их стрельцам. Стрелецкий полуголова, впрочем, чего-то подобного ждал, и его люди немедля открыли плотный огонь по наступавшим. На помощь к ним пришли выведенные через вторые ворота рейтары, а стрельцов поддержали драгуны фон Гершова и казаки Михальского. В общем и целом стычка закончилась безрезультатно, польскому гарнизону не удалось захватить или уничтожить пушки, а нам не удалось ворваться на их плечах в крепость. Прибыв на место и выслушав доклад, я приказал отойти к вагенбургу и установить рогатки. Так что, в общем, осажденные могли записать эту вылазку себе в актив. Немного утешало, что их потери оказались серьезно больше наших, уж очень удачно Анисим взял атакующих на картечь. Еще одной новостью стала пропажа Лермонта. Отправившийся провожать Анну шотландец не вернулся. Среди трупов ни его, ни маркитантки тоже не было, и это внушало определенный оптимизм. Отдав последние распоряжения и велев быть начеку, я вернулся в шатер. На этот раз холопы и командовавший ими постельничий оказались на месте, и справились с моим разоблачением без помощи рынд. Зайдя в шатер, я обнаружил накрытый походный столик с ужином и стоящую подле готовую прислуживать Лизу.
– Ты сама-то ела? – спросил я ее с набитым ртом.
– Не беспокойтесь, ваше величество, я не голодна, – вежливо отвечала мне юная маркитантка.
– Смотри мне, в этой стране самый страшный грех – врать царю. Виновных в таком ужасном злодеянии наказывают сильнее, чем у нас в Германии ведьм. Так что если хочешь есть, то немедленно признавайся, а я, так и быть, никому тебя не выдам.
– Нет, государь, я поела, пока готовила, – отвечала девушка, ужасно побледнев.
– Ну поела так поела, чего ты так испугалась? Кстати, очень вкусно, это ты сама готовила?
– Да, ваше величество.
– Кто тебя научил?
– Матушка, – ответила Лиза со слезами на глазах.
Мысленно про себя чертыхнувшись – в самом деле, кто же еще мог научить девушку готовить, если не мать, а я сдуру напомнил ей о судьбе родителей… я попытался перевести разговор на другое:
– Дитя мое, кажется, тут грели для меня воду…
– Да, все готово, ваше величество, в соседнем отделении вас ждет большая бочка горячей воды.
– Прекрасно, надо кликнуть кого-нибудь…
– Зачем?
– Ну, чтобы…
– Помочь вам вымыться? Я прекрасно с этим справлюсь.
Поставленный в тупик девичьей непосредственностью, я отправился мыться.
– Отвернись, – потребовал, прежде чем раздеться.
Лизхен тут же с явным облегчением на лице выполнила мое распоряжение. Скинув изрядно заскорузшее исподнее, я с наслаждением залез в горячую воду. «Черт побери, – подумалось мне, – Анна не пробыла тут и нескольких часов, а устроила мой быт лучше, чем мои слуги, постоянно толкущиеся подле меня… надеюсь, ее воспитанница знает дело не хуже…»
– Вам вымыть волосы, ваше величество? – прервала мои размышления маркитантка.
– Что? – не расслышал я с первого раза.
– Вам вымыть волосы?
– Да, наверное, если тебе не трудно… – пробормотал я в ответ.
Девушка с энтузиазмом принялась за работу, а я отдался наслаждению от ее ловких рук. Последний раз мне так мыла голову Настя, убитая мерзавцем Енеке, и я немного загрустил от этого воспоминания…
– У вашего величества такие чудесные волосы, – вырвал меня из раздумий голос Лизхен, – ей-богу, иной бы девушке позавидовать. Только вы совсем за ними не ухаживаете.
– У тебя не хуже, – буркнул я.
– Спасибо, вы так добры, государь.
– О, да! Иногда мне даже кажется, что чересчур. Знаешь что, принеси мне белье.
– Уже все готово.
