— Подойди, пожалуйста, — позвал я Веру, отворив одну из дверок шкафа. Когда девушка приблизилась, я кивнул на стопки банкнот в банковской упаковке, лежащие на одной из полок, — Здесь сорок штук. Через месяц их будет шестьдесят. В Новочебоксарске у меня есть еще одна заначка, но точное количество денег в ней я не знаю, потому что не веду бухгалтерию, и тупо кидаю в неё всё подряд, начиная с авторских и заканчивая гонорарами за студийную работу. Сегодня я случайно узнал, что ты хочешь купить машину, но насколько понимаю, стыдишься попросить у меня на неё денег. Позволь тебя спросить: если эти деньги не для нас с тобой и с Галей, то для кого они ещё нужны? Зачем ты мотаешься по соседним городам и скупаешь в них выигрышные билеты? Тебе больше заняться нечем? В конце квартала тебе на книжку столько авторских придёт, сколько в этой стране простой инженер за полгода не заработает. На улице лето, отдыхать нужно, а ты в свои выходные ездишь деньги зарабатывать.
— Богатенький Буратино, — ухмыльнулась в ответ Вера, — Вот только между мной и тобой есть огромная разница. Тебе не нужно покупать вкусную еду и классные шмотки, а мне это порой приходится делать и удовольствие это не самое дешёвое. Я не собираюсь читать тебе курс экономики, но доставая себе палку сервелата из каталога, ты хоть раз задумывался, а сколько она стоит в реальности? Червонец, да и то, в коопторге. У меня мама всю жизнь проработала бухгалтером в общепите с окладом в девяносто рублей. Думаешь, много она в своей жизни того сервелата съела с такой зарплатой?
— И что? Всё дело в колбасе и шмотках, которых тебе в детстве не хватало?
— Нет, — помотала головой Вера, — Дело во мне. Я не хочу прозябать всю жизнь, как мои родители и миллионы других людей. Вот ты, к примеру, хочешь стать знаменитым, а я просто больше не хочу жить, как все вокруг. Ты ведь сам в одной из своих своей песен призываешь жить здесь и сейчас. Вот я и живу.
Зашибись поговорили!
Интересно, если у моей мамы был Верин характер, то, как папа с ней уживался. Зная отца, могу только предполагать, насколько огнеопасная была их парочка. Может стоит Веру с Борисычем ещё раз познакомить?
Жизнь подкинула мне новые проблемы. Их не так-то и много. Всего две.
Одна, можно сказать, лично моя.
Запомнилась мне оговорка директора Театра Эстрады про аппаратуру, а под вечер она и вовсе так втемяшилась в голову, что я полночи заснуть не мог.
На самом деле я его обманул. Нет, не специально. Как-то машинально ответил на вопрос, и только потом понял, что сказал неправду.
Я как-то уже привык, что мы работаем на том, что имеем. Вот тут-то и затаился подводный камень, про который я совсем не подумал. Александр Павлович меня спрашивал про НАШУ аппаратуру, а я на автомате ответил ему, говоря про аппаратуру ДК. Ту, на которой мы выступали и выступаем. И только к вечеру меня пронзила мысль: — А с чего это я посчитал, что директор ДК будет благостно смотреть, как им выпестованный эстрадный коллектив оторвался от родных берегов и ушёл в свободное плавание, заодно прихватив лучший в городе комплект эстрадной аппаратуры из его ДК? Если что, то находящийся у него на балансе, а то и на материальной ответственности.
В очередной раз понял, что судьба показывает мне жирный кукиш, и успокоенный этой мыслью, я наконец-то заснул.
Побудка была не из самых радостных. У нас в доме что-то происходило, причём, без моего участия.
Я выполз на кухню, и под кофе, понял, что у Галки родители собрались отмечать Серебряную Свадьбу. Двадцать пять лет вместе живут и Галя думает о подарке, а Вера и Гоша ей помогают в силу возможностей. Короче, у меня на кухне происходит "мозговой штурм", как говорят в таких случаях в моём времени.
— Галчонок, а ты не хочешь нас в Канаш пригласить? — пришла мне в голову идея, пока мы за завтраком вчетвером доедали вчерашний Верин торт, — Считай, мы скоро два месяца в туре будем, нужно бы родителей об этом предупредить. Да и нас уже пора поближе познакомить.
— Валера правильно говорит, — поддакнула Вера, через силу доедая третий по счёту кусок, которые я, естественно, не считаю, — Предки — это святое. Вы поезжайте, а я сейчас обратно баиньки улягусь. Переволновалась вчера, пока на права сдавала.
— С какого это перепуга ты спать надумала? — возразила Галя, — Я давно собиралась тебя со своими родителями познакомить.
— Гоша, — толкнул я домового, сидевшего рядом со мной, — Будь другом, достань из шкафчика коньячку, у меня от торта во рту першит. Нужно заполировать это дело.
— Какой коньяк? — одновременно повернулись в мою сторону две девичьи мордашки, — А кто рулить будет?
— У Веры права есть, вот пусть и рулит, — довольный своей мелкой пакостью, демонстративно замахнул я коньяк из поднесённой Гошей стопки.
Собирались весело. Бывает же такое в жизни, когда всех и всё устраивает.
— Ну, братик. Ну, сыночек, — на всякий случай ворчала Вера всю дорогу, пока мы ехали до Галиной малой родины, — Устроил ты мне марш-бросок для молодого водителя.
