«Как же ты ошибаешься! — подумала Лика. — Знал бы ты, сколько шума наделает твой календарь, старый ты осел!» — но вслух ничего не сказала.
— А теперь пошли в город, — Габэгабо жестом пригласил девочку к выходу. — Скоро начнется праздник в вашу честь. Мы будем веселиться!
Лика последний раз оглядела хранилище исторических ценностей и пошла по тусклому, каменному коридору…
Пламя огромного костра, сложенного из длинных, сухих бревен, взвилось до неба, рассыпав мириады искр. По земле плясали причудливые тени, которые оставляли танцующие Многочитаи. Индейцы размахивали руками, трясли головами и распевали какую-то песню. Они прыгали с одной ноги на другую, чем очень веселили Жанну и Лику. Девочки сидели в центр круга, образованного другими членами племени, не участвовавшими в ритуальном танце, посвященному Белому духу и Растрепанным перьям. Гулкие удары в барабаны дополняли какофонию звуков. Жанна хлопала в ладоши и раскачивала головой.
В воздухе витал аромат жареного мяса. Дело в том, что рядом с большим костром был разложен еще один, поменьше, над которым весела целая туша освежеванного барашка! Она была насажена на вертел, который держался на двух рогатинах, вбитых в землю. Один индейцев периодически поворачивал тушу над огнем, чтобы та не подгорела. Мясные бока пузырились от кипящего жира, падающего в огонь, и медленно подрумянивались.
На небе высыпали все звезды разом, а остроконечный месяц повис точно над пирамидой, возле которой и проходило все мероприятие по чествованию героев, точнее сказать героинь. Легкий ветерок колыхал языки пламени, рвущиеся ввысь. Сегодня тут собрались все жители древнего города: и взрослые и дети. Человек триста, если не больше! Все были одеты празднично: великолепные хламиды пестрели разными узорами, головы индейцев украшали уборы из разноцветных перьев, а на лицах был наведен боевой раскрас. Дети разносили глиняные чашки, наполненные ароматным соком, и плоские тарелки, на которых лежали пышущие жаром поджаренные кусочки мяса, что срезались с туши, крутившейся над костром.
— Прикольно, правда? — спросила Жанна, пытаясь перекричать поющих индейцев. — Больше такого мы не увидим!
Лицо девочки тоже было разрисовано: под глазами углем она вывела по две черных полоски, какие видела в фильмах про индейцев.
— Это точно! — согласилась Лика, кусая нежное, хорошо прожаренное мясо. — Жалко, что придется их покинуть. Мне здесь понравилось. Очень!
— Мне тоже, — вздохнула Жанна.
— Ой, знаю я, кто тебе понравился! Ты глаз с Маквы не сводишь! — усмехнулась Лика. — Да не красней так! Хороший малый, хоть и краснокожий. Вы, кстати, сейчас с ним одного цвета! — и она засмеялась.
Жанна махнула рукой и сделала глоток сока, потом поставила кружку и присоединилась к танцующим. Она начала прыгать, как мартышка, корчить рожи и размахивать руками. Когда еще выдастся шанс подурачится?! Место веселящийся Жанны заняла Вагош. Она придвинулась к Лике и спросила:
— Вы еще погостите у нас?
— Нам бы очень хотелось, но нас ждут дома. Мы никого не предупредили, когда отправились сюда. Так же, как вы, — ответила Лика.
— Жаль, — Вагош тяжело вздохнула, — Мне бы очень хотелось иметь такую сестру, как ты. Жанне очень повезло.
Лика посмотрела на девочку:
— У тебя есть брат. Маква очень смелый мальчик. Я хотела бы, чтобы у меня был такой брат!
Девочки замолчали и уставились на костер, который выплевывал снопы искр и облизывал своими огненными языками поленья.
— Спасибо вам, что спасли нас! — Вагош приложила руку к груди. — Возьми на память.
Девочка поправила косички, сняла с себя узелковое письмо и надела его на шею своей спасительнице.
— Тебе идет, — Она улыбнулась. — Спасибо еще раз. От меня, от Маквы и нашего отца! — Вагош встала и оставила Лику.
В это время, вспотевшая и запыхавшаяся от сумасшедших танцев Жанна, подскочила к сестре:
— Мы домой собираемся?!
— Собираемся, — вздохнула Лика и протянула руку.
Жанна помогла сестре подняться и они, стараясь не привлекать внимания, стали пробираться к шатру, в котором Чиананг колдовал над Ликой. Индейцы, мимо которых проходили девочки, тянули к ним руки, дотрагивались до них и шептали:
— Ваби-манидо! Нискигван!
Лика наморщила лоб:
— Мы, прямо, Турук-макто какие-то, ёксиль-моксиль…
Жанна захихикала и выбралась-таки за живой круг. Жители города остались позади, и девочки зашагали по еще теплому песку в сторону шатра. Лика достала из рюкзака рисунок, разорвала пленку, в которую он был запаян, и разложила его на песке. Она макнула кисть в заранее припасенную кружку с водой и принялась выводить фигурку девочки. Когда Лика закончила, то настала очередь Жанны. Ветер, гулявший по шатру, колыхал пламя факела, что был закреплен на толстом шесте, что стоял в центре жилища и удерживал плотную ткань от падения. Когда Жанна закончила рисовать, Лика уже лежала на ворохе веток и листьев, кутаясь в шерстяное одеяло.
— Ну, вот и все, — сказала она. — Последний штрих сделан. Свою миссию мы выполнили — спасли мир.