Фамилия Пронин с добавлением звания — майор — у советского читателя прочно занимает место в ряду персонажей, перешагнувших рамки породивших их литературных произведений. С этим именем, точнее фамилией (имя-отчество знаменитого майора вспомнят далеко не все, читавшие произведения о нем), связан целый ряд ассоциаций, также как дедуктивный метод прочно связан с Шерлоком Холмсом, а, допустим, орхидеи — с Ниро Вульфом. В то же время объем «официальной пронианы» сравнительно невелик — несколько рассказов от первого лица, рассказы о майоре Пронине, повесть и два романа. Издатели книги, вышедшей в серии «Военные приключения» обозначили ее жанр как повесть, хотя каждый из включенных в нее рассказов представляет, по сути, законченное произведение. Исключение составляет вошедшая в сборник повесть «Голубой ангел», все главы которой связаны единым сюжетом, а не только фамилиями героев и «главного шпиона», периодически ускользающего из рук майора. Тем не менее, как и положено в классическом советском (конечно, не только советском) детективе зло, в лице иностранных агентов, пытающихся сорвать восстановление угольных шахт или устроить куриную эпидемию, в конце концов наказано, и майор Пронин одерживает очередную победу. Именно эта способность переиграть врага после долгой череды неполных побед или даже неудач, возможно и положила начало так называемой неофициальной или народной «пронианы» (термин наш). Она представлена огромным количеством анекдотов и фольклорных рассказов, в которых отразились наиболее типичные черты майора Пронина как литературного персонажа: «шпионская» фабула, абсурдные, зачастую нелепые ситуации в которых оказывается герой и из которых казалось бы невозможно найти выхода, блистательная победа над противником.Достаточно сказать, что даже в детском (хотя советские детские фильмы не всегда были только детскими) фильме-сказке Александра Роу «Огонь, вода и... медные трубы», вышедшем в 1967 г., для образа героя, знакомого каждому в Советском Союзе — и взрослым, и детям, был использован именно майор Пронин. Причем в коротком фрагменте, где о нем идет речь — чтении книги подводному царю, изнывающему от скуки — показана одна из ключевых особенностей Пронина — способность выходить невредимым из самых критических ситуаций:— Схватили разбойники майора Пронина, привели в пещеру «ручки ножки связали и на бочку с порохом верхом посадили … Атаман шайки в майора Пронина стреляет… Осечка!» Еще более гротескно эта способность показана в фольклорных рассказах-пародиях, существующих во множестве вариантов, но, к сожалению еще никем не систематизированных.Естественно, что подобный герой, как и сопровождавший его фольклор могли появиться только в определенных исторических условиях — в период социализма. Не случайно сам автор возвращается к образу майора Пронина тогда, когда «страна перешла к мирному строительству, и люди вновь начали находить друг друга». Попытка использовать этот образ в условиях кризиса конца 80-х — начала 90-х гг. XX века (например, в мультфильмах, посвященных майору Пронину) не может, на наш взгляд, быть признана успешной.Переиздания произведений о майоре Пронина, предпринятые в 2000-е гг., как и созданные на их основе электронные книги, содержат ряд текстуальных отступлений от ранее изданных книг, поэтому современному читателю, полагаем, будет интересно ознакомиться с текстом 1957 г. Сохранена дореформенная орфография.
Книжка эта написана сравнительно давно, но, как мне думается, до сих пор не утратила интереса для читателей.
В годы, предшествовавшие Великой Отечественной войне Советского Союза против гитлеровских захватчиков, в числе моих друзей был майор Пронин — Иван Николаевич Пронин, работник органов государственной безопасности.
Мы познакомились при странных и, можно сказать, даже трагических обстоятельствах, о которых я, возможно, тоже расскажу в свое время.
Пронин всегда пользовался моим большим уважением и доверием, и в затруднительных случаях я не хотел бы иметь лучшего советчика и друга.
В дни нашего знакомства Пронину было около пятидесяти лет. Правда, он уже начал тогда полнеть, виски у него серебрились; когда он смеялся, возле глаз и губ образовывались морщинки, и все же он выглядел бодрее и здоровее иного юноши.
В характере у него было много привлекательных черт, хотя они не сразу бросались в глаза. Он всегда был спокоен, но это не значило, что у него железные нервы, правильнее было сказать, что его спокойствие — умение владеть собой. Он был очень простой человек, но это не значило, что он не способен был хитрить… Впрочем, я мог бы долго перечислять его достоинства. Мне казалось, что при ближайшем знакомстве Пронин не мог не нравиться, и во всяком случае лично мне он нравился совершенно определенно.
Через Пронина познакомился я и с его помощником — Виктором Железновым. Что касается моего отношения к Железнову, то мне остается только повторить старую французскую поговорку: друзья наших друзей — наши друзья.
Иван Николаевич не любил рассказывать ни о себе, ни о своих приключениях. Однако кое-что мне довелось слышать и записать. По моему мнению, рассказы эти не лишены занимательности и поучительности, и часть из них я решился отдать на суд читателей.
О том далеком времени, когда Пронин только что стал чекистом, он рассказывал охотнее, поэтому и форма трех первых рассказов в виде повествования от первого лица несколько отличается от последующих, хотя все шесть рассказов, как увидит читатель, связаны между собой некоторой последовательностью. Несколько особняком от них стоит повесть «Голубой ангел», в которой описаны события, происшедшие почти перед самой войной. Эта повесть, как мне кажется, интересна не столько сама по себе, сколько тем, что она полнее и глубже характеризует самого Пронина.
Вскоре после опубликования этих рассказов началась Великая Отечественная война. Она разлучила меня с Прониным, мы оба очутились в таких обстоятельствах, что не только лишены были возможности поддерживать друг с другом какую-либо связь, но просто потеряли друг друга из виду.
Наступили события столь грандиозные и величественные, что судьбы отдельных людей и тем более рассказы о них невольно отодвинулись в тень…
Но вот справедливая война советского народа за свободу и независимость своей Родины окончилась победой, страна перешла к мирному строительству, и люди вновь начали находить друг друга:
Спустя большой, я бы сказал очень большой, промежуток времени жизнь снова столкнула меня с Иваном Николаевичем Прониным.
Что делает и где работает Пронин сейчас — это уже статья совсем особого порядка и рассказывать об этом надо тоже совсем особо, но наша встреча оживила стершиеся было в моей памяти воспоминания, ожили полузабытые рассказы, и майор Пронин, сдержанный и суховатый Иван Николаевич Пронин предстал передо мной в новом и еще более привлекательном свете.
Может быть, какой-нибудь придирчивый критик и скажет, что в рассказах много занимательности и мало назидательности… Однако мне думается, что у Пронина есть чему поучиться и есть в чем ему подражать.
Повествуя о приключениях майора Пронина, я пытался не скрыть от читателей ни его рассуждений, ни его мыслей, особенно о тех качествах, какими должен обладать хороший разведчик.
Первое и основное из них — честное, самоотверженное служение Родине, беззаветная преданность делу коммунизма и затем железная дисциплина, высокая культура и сочетание в своей работе точного математического расчета и богатого воображения.
Разумеется, собственные имена и некоторые географические названия заменены в книжке выдуманными, но что касается остального — все близко к истине, и если автор сумел передать читателям это ощущение правды, он будет считать свою скромную задачу выполненной.
Тяжелое лето выдалось в 1919 году. Колчак разорял Сибирь, Деникин приближался к Харькову, Юденич угрожал Петрограду. Не дремали враги и в тылу: близ Петрограда началось контрреволюционное восстание…
В конце июня, незадолго до занятия деникинцами Харькова, был я в бою тяжело ранен. Признаться, не рассчитывал больше гулять по белу свету, но меня отправили в Москву, выходили, и в августе я уже смог явиться для получения нового назначения.
— Так и так, — говорю, — считаю себя вполне здоровым и прошу откомандировать обратно на фронт.
