Как раз в ту минуту, когда Бен говорил это, дверь в спальню немножко приоткрылась, и мальчик, вероятно привлечённый громкими голосами, выглянул в щёлку. Его не особенно красивое личико было всё-таки привлекательным, и он очень походил на своего отца Бена. На его подбородке был виден большой шрам.
Бен подошёл к нему, дрожащей рукой взял его за ручку и сказал:
– Да, я могу под присягой сказать, кто он. Том, – прибавил Бен, обращаясь к мальчику, – я твой отец и беру тебя с собой. Где твоя шляпа?
Том показал на стул. По-видимому, ему было приятно, что его уведут. Он уже привык к самым странным приключениям, и его не удивило, что незнакомый человек сказал ему, будто он его отец. Ему не нравилась женщина, приехавшая за несколько месяцев перед тем в деревню, в которой он воспитывался все последние годы, и объявившая, что она его мать. Теперь он обрадовался новой перемене. Бен взял его шляпу и пошёл к двери.
– Если вам нужно будет повидать меня, – сказал он мистеру Гавишему, – вы знаете, где меня найти.
Он вышел из комнаты, держа ребёнка за руку и даже не взглянув на Минну. Она была вне себя от бешенства. Граф же спокойно смотрел на неё через очки, которые неторопливо надел на свой орлиный нос.
– Полно, полно, – сказал Минне мистер Гавишем. – Это совсем не годится. Если вы не желаете, чтобы вас заперли, успокойтесь!
Он говорил серьёзным, деловым, непререкаемым тоном, и она, вероятно, решила, что ей лучше исчезнуть. Посмотрев на всех свирепым взглядом, Минна бросилась в соседнюю комнату и с силой захлопнула за собой дверь.
– Больше она не будет беспокоить нас, – сказал мистер Гавишем.
И он был прав, потому что в тот же вечер Минна уехала из гостиницы, села в лондонский поезд и больше уже никогда не возвращалась.
Выйдя из комнаты, граф подошёл к своему экипажу.
– В Коурт-Лодж, – приказал он Томасу.
Томас повторил эти слова кучеру и, садясь рядом с ним на козлы, заметил:
– Поверьте мне, вышло что-то неожиданное.
Когда карета остановилась подле Коурт-Лоджа, Цедрик сидел в гостиной с матерью.
Граф вошёл без доклада. Казалось, он стал выше прежнего и помолодел на несколько лет. Его впалые глаза блестели.
– Где лорд Фаунтлерой? – спросил он.
Миссис Эрроль вспыхнула и пошла ему навстречу.
– Он – лорд Фаунтлерой? – обратилась она к графу. – Действительно?
Граф пожал её руку и ответил:
– Да, действительно.
И он положил другую руку на плечо Цедрика.
– Фаунтлерой, – сказал старик своим обыкновенным повелительным тоном, – спроси свою мать, когда она приедет к нам в замок.
Фаунтлерой обнял ручками шею миссис Эрроль.
– Чтобы жить с нами! – воскликнул он. – Всегда-всегда?
Граф смотрел на миссис Эрроль, а молодая женщина смотрела на графа. Старый лорд говорил вполне обдуманно. Он решил, не теряя времени, устроить всё это дело, так как начал думать, что хорошо было бы подружиться с матерью своего наследника.
– А вы действительно хотите, чтобы я переехала к вам? – спросила молодая женщина с мягкой улыбкой.
– Действительно, – отрывисто сказал граф. – Мы всегда этого хотели, но не вполне знали, что это нам нужно. Надеемся, вы приедете.
Бен и Том поехали в Калифорнию, но старший Типтон возвращался туда гораздо более богатым человеком, чем уехал. Перед его отъездом с ним виделся мистер Гавишем и сказал ему, что граф Доринкоурт пожелал сделать что-нибудь для мальчика, который некоторое время считался лордом Фаунтлероем. Граф решил завести собственное скотоводство в Калифорнии, поручить дело Бену и давать ему за это очень большое жалованье.
Итак, Бен вернулся в Калифорнию в качестве будущего управляющего фермой графа, которой он мог распоряжаться как хозяин. Со временем эта ферма действительно перешла в его руки, и его сын Том вырос на ней и сделался славным молодым человеком. Он преданно любил отца, и они прожили всю жизнь счастливо и в довольстве. Бен то и дело говорил, что Том отплатил ему добром за всё и загладил те неприятности, которые перенёс его отец.
Дик же и мистер Гоббс, который тоже приехал в Англию, желая посмотреть, как пойдут дела Цедди, ещё долго не возвращались. Граф решил позаботиться о Дике и дать ему хорошее воспитание, а мистер Гоббс сказал сам себе, что, раз он оставил хорошего приказчика в лавке, он может дождаться празднества в честь восьмого дня рождения маленького лорда. По случаю этого торжества в Доринкоурт пригласили всех фермеров с их жёнами и детьми. В парке предполагалось устроить пир, танцы, игры, а вечером зажечь костры и фейерверк.
– Точно Четвёртое июля, – сказал лорд Фаунтлерой. – Как жаль, что день моего рождения не четвёртого, потому что тогда можно было бы праздновать сразу то и другое.
Надо сознаться, что сначала граф и мистер Гоббс не слишком близко сошлись. Дело в том, что Доринкоурт знал немногих бакалейщиков, а мистер Гоббс никогда не видел раньше ни одного графа, потому во время их редких встреч разговор не клеился. Надо также сказать, что великолепие, окружавшее маленького лорда, ошеломляло бакалейщика.
