Дискотеки, конкурсы, оригами – видимо, и есть те самые места, где отлавливаются знания, на случай, если они потерялись, и возвращаются детям обратно. Представила себе гигантский сачок, в сетях которого застревают непонятной формы ЗНАНИЯ. В виде мух, полосатых ос и прочих неведомых науке насекомых). Застревают в сетях и возвращаются в детские головы. Как? Элементарно! Открываешь черепную коробку и… складываешь. Поштучно. Или горкой ссыпаешь.
После мэра иду по нужде к знаменитым домикам «МэЖо» – перенервничала всё-таки – и рядом с уличными умывальниками обнаруживаю бумажные полотенца! ООО! Верёвочкой привязанные к трубам! Ааа! С наслаждением отрываю кусочек и вытираю руки. Спасибо мэру – подарил немножко цивилизации.
На этом памятный день общения с высоким начальством заканчивается. Лагерь продолжает своё невозмутимое существование. Других великих и памятных происшествий не случается.
А на другой день утром в туалете обнаруживается… туалетная бумага! Невероятно! А в столовой – и того неожиданней…
– Мама, смотри, сколько хлеба! Разного. Беленький, с семечками и серенький! А вчера не было. И позавчера, – это радуется Мирошка. Она обожает маленькие льняные зёрнышки в белой мякине.
На этот раз в гостях СЭС. Та самая, из-за которой «кроватная возня». Сегодня все ходят как шёлковые. Главное – поменьше лишних движений. Накануне начальник смены грозился вычетами из зарплаты, если что не так. К слову, у педагогов ставка 4100 руб. А если вычеты – то сколько? Все послушали и посмеялись.
– Я не шучу, – закончил подготовительное собрание начальник смены. И всё прекратили смеяться.
Заходим в столовую. О! Как преобразились дежурные! Прямо, франты – колпаки, прибранные волосы, фартуки. Сколько стараний для строгой комиссии. В количестве два человека.
Приступаем к еде. Обед – великолепен! На столах «негласный бой» за хлеб с зёрнышками. Я и сама его очень люблю – добываю целых три куска! Спасибо СЭСу за несказ
СЭСу – проверка, а мне – мытьё. После обеда вылавливаю Мирошку и пытаюсь её где-нибудь помыть. Везде отказывают. А что, если СЭС увидит, начнёт спрашивать – как обрабатываете помещение после мытья, где режим мытья и т.д.? Нет худа без добра – откушал зернового хлеба, изволь терпеть лишения в чём-то другом. Ладно, прорвемся к теплой воде после СЭС – она ж в лагере не навсегда – решаю я и отправляю дочь на тихий час.
А к вечеру кровати переезжают обратно на свои места (помимо нашей, нашлись, оказывается, ещё парочка лишних). Значит, проверка прошла успешно. Туалетная бумага быстро заканчивается, а зернового хлеба больше не подают. А Мэр? Полагаю, проверяет ещё что-нибудь и где-нибудь ещё. А мытьё? Хм… ой, не спрашивайте… О нём расскажу позже. Это будет особенное приключение этим летом в этом лагере.
P.S. Рассказ коротковат, но и СЭС с Мэром тоже долго не задерживались…
А вечером начинается дождь. Он припускает с ходу, без предупреждения. Он тороплив и беспощаден. Он стучит по листам лопухов, словно желает пробить в них дыру. Он мочит чьи-то носки, кофты, куртки, забытые на верёвках-растяжках у самого последнего корпуса. Он набрасывается на бумажные полотенца, привязные верёвочками к уличным умывальникам. И мочит, мочит, мочит. До самого утра. Наверное, он смывает следы гостей.
Пусть он их смоет. Начисто, без остатка, без малейшего намёка. Когда-нибудь он смоет и наши следы. Когда-нибудь, в конце смены. А бумажные полотенца жалко. Безнадёжно испорчены. Что-то подсказывает, что новых не повесят.
История четвёртая. САМЫЙ ГЛАВНЫЙ СЮРПРИЗ
Надо же, умывальники из моего детства! Пять штук в ряд. Прямо на улице! С холодной водой! Я удовлетворённо закатываю глаза и отворачиваю кран. Точно, холодная! А вот и мыльце – в пластиковой баночке, это уже из современности. У нас в детстве были обмылочки.
Но обмылочки тоже отыскиваются. На ободке умывальника в туалете. Мама дорогая! Это я зашла в красный кирпичный домик с буковкой «Ж», ожидая вышибающего запаха хлора, разнокалиберных дырок в деревянном полу и круглых щелей-глазков в стенах. Но – нет! Унитазы тоже из современности. Вполне себе приличные такие, тёмненькие, с крышечкой даже.
Обалдеть! Смывалка работает! Но вода то холодная! В кране! Смешение времён какое-то. Умиляюсь и наслаждаюсь.
А вечером решаю помыться по-настоящему. Кран с холодной водой из детства – это мило, но не гигиенично. И я отправляюсь на поиски горячей воды. Но в корпусе, около него, поблизости и даже у соседей ничего похожего на душ не обнаруживаю. Нигде! Абсолютно.
Мчусь к Мирошке – там женщина «Что за жизнь такая», которая всё про всё знает. Она на смене сторожила – она моя единственная надежда, подскажет! Прямо у входа натыкаюсь на дочь.
– Милая, вы где-нибудь мылись уже? – спрашиваю.
– Нет, – удивляется вопросу дочка и пожимает плечами, – А ты куда?
Я проношусь мимо неё и устремляюсь в «комнату воспиталок». «Что за жизнь такая» на мой вопрос – есть ли где-нибудь душ – удручающе вздыхает и тоже пожимает плечами.
