— Ух ты, вот это солнце! — сказал мальчишка и зажмурил глаза.
Он потер их кулаками и увидел себя не на берегу, а в доме Ладочкина, на кровати. Стало Молекуле немножко грустно, что такое удивительное приключение не случилось с ним на самом деле и что его друзья не видели, как он сражался с Падуном.
И вдруг Молекула подумал, что он все еще спит. На стуле рядом с геологическим молотком лежал зеленоватый кусок диабаза. Ночной путешественник снова протер глаза.
Камень не исчезал.
Молекула осмотрелся, убедился, что в комнате он один, и спрятал диабаз под подушку. Его пальцы успели почувствовать, что камень этот холодный, тяжелый и с острыми краями — настоящий диабаз.
«Откуда он взялся? — гадал мальчишка, морща лоб. — Может быть, его подложил всезнающий Ладочкин? А может, его забыл вчерашний гость лоцмана — взрывник, по фамилии Порох, который рассказывал про то, как однажды в крепкий мороз один смельчак висел над Ангарой и распутывал стальной узел на проводе? Или все-таки кусок Падуна, принес этой ночью я, Молекула?»
Бой грянул в середине дня.
Взвыла сирена, и, когда она смолкла, Падун, казалось, приглушил свой грохот. Тотчас же взметнулся черный фонтан на земляной насыпи-перемычке, ограждавшей котлован, и гул взрыва прокатился над рекой.
Ангара в испуге отшатнулась, но потом пустила маленький ручеек в брешь, которую пробил в перемычке динамит. Добежал ручеек до круглой воронки, уткнулся в землю, выброшенную взрывом. Тут подбежал один взрывник и разгреб руками землю. «Беги, разведчик, дальше, — сказал взрывник, — беги хоть в Ледовитый океан!»
Вслед за робким ручейком, в каком обычно мальчишки пускают свои весенние кораблики, ринулась вперед вся Ангара. Откалывая огромные куски от земляной насыпи, неслась она на бетонные бычки, билась о них и со свистом пролетала между ними. И была счастлива Ангара от свободы, которую дали ей человеческие рабочие руки. А люди радовались тому, что бетон плотины куда крепче, чем Ангара.
Мчалась Ангара и не понимала, что человек нарочно дал ей проход у правого берега, где возвышалась Журавлиная грудь. Даже мальчишки, даже Непейвода, Пли и Молекула отлично понимали: теперь легче будет перегородить Ангару с моста под Пурсеем.
На Пурсее собралось много зрителей. Одни стояли, другие уселись на траве. Костя установил подставку с незаконченной картиной на прежнем месте и взял у мальчишек кисточки и краски. Со скалы было видно, как тысячи людей толпились на другом берегу и на деревянном корабле, который высился посреди реки, а фотографы и кинооператоры взобрались на площадки строительных кранов. Все ждали, когда штаб перекрытия отдаст команду.
Вдруг Непейвода вскочил и что было сил закричал:
— Колонной в наступление вперед! Знаменосцы, в голову колонны!
Я и Ладочкин вовремя схватили капитана за руки. От волнения он чуть не свалился с обрыва.
Вот хитрец! В свой сильный бинокль разглядел, что под скалами движутся самосвалы с диабазовыми глыбами в кузове и красными флагами над кабиной. Кое-кто из зрителей с удивлением посмотрел на Непейводу, как будто именно он и был начальником штаба перекрытия.
Машины въехали на мост, развернулись и попятились к краю, поднимая кузов.
— Огонь! — взмахнул рукой Непейвода, и первые глыбы обрушились в клокочущую воду.
— Огонь! Огонь! — закричали, не желая отставать, Пли и Молекула.
И водяные фонтаны взлетели у моста, обдав работавших мокрой пылью.
«Мазы» и «яазы» мчались по дороге непрерывной чередой. Через минуту все мальчишки на горе превратились в полководцев.
— Огонь! Огонь! Огонь! — залпом и поодиночке вскрикивали они.
Летели и летели с моста диабазовые глыбы. На некоторых масляной краской было написано:
«Мы покорим тебя, Ангара!»
Бурный поток хватал куски скал и тащил их по гладкому, как паркет, дну. Но тотчас же вставали над водой новые фонтаны, и заходящее солнце зажигало водяные взрывы красными, желтыми, синими огнями.
— Ура! — крикнул Непейвода. — Смотрите, настоящий салют! Это салют лесорубам и капитанам!
— Это салют геологам! — заявил Пли.
— Это салют всем смелым людям! — воскликнул Молекула.
Все вспоминали в этот момент знакомых хороших людей. А я подумал почему-то про паренька, который хотел, чтобы его «маз» нарисовал в своей картине художник. Где-то там, под скалами, катил он сейчас с ветерком, сбив на затылок кепчонку. Вместе с другими взлетал паренек на мост и, подчиняясь красному флажку регулировщика, давал задний ход, тормозил над ревущим Потоком. Такой мазист не промажет, у него крепкая рука и верный глаз! В бинокль я увидел, как огромный самосвал, сбросив с себя несколько тонн груза, неожиданно подпрыгнул, пружиня толстой резиной колес, и помчался за новым обломком скалы.
Может быть, именно эту могучую машину нарисовал Костя там, где на холсте было оставлено белое пятно… Может быть, он вспомнил просьбу паренька-мазиста…
