— Назови мне его имя, сын мой, чтобы я мог за него помолиться, — мягко вымолвил Малруни, но потом священник уловил колебание Скалли и с легкой укоризной похлопал пальцами.
— Это исповедь сын мой, а тайны исповеди уходят в могилу вместе с священником. Всё, что ты здесь скажешь, сын мой, останется в тайне между нами и всемогущим Господом. Так назови мне имя, чтобы я мог помолиться за беднягу.
— Уэбстер, отец, Тимоти Уэбстер. Он всегда был настоящим разведчиком, не то что мы. Мы с Прайсом всего лишь оказали услугу Пинкертону, поехав на его поиски! Вот Уэбстер — настоящий разведчик. Он лучший из здешних агентов!
— Я помолюсь за него, — сказал Малруни. — А женщина, которая присматривает за беднягой, как ее зовут, сын мой?
— Хетти, отец, Хетти Лоутон.
— Я помолюсь и за нее, — ответил Малруни. — А майор, здесь в тюрьме, как его зовут? Александер? Он сказал, что вы везли с собой письмо?
— Мы должны были всего лишь доставить письмо, если бы не смогли найти Уэбстера, отец, — объяснил Скалли, описав доску объявлений в вестибюле церкви Святого Павла, где письмо следовало спрятать под идущей крест-накрест лентой. — Что же плохого, отец, в доставке письма в церковь?
— Абсолютно ничего, сын мой, абсолютно, — согласился Малруни, заверив испуганного заключенного, что это была хорошая исповедь.
Он мягко поднял голову Скалли, велев ирландцу искренне покаяться и четырежды прочитать Аве Марию, затем отпустил ему грехи на торжественной латыни, после этого пообещав добиться у властей Конфедерации помилования для Скалли..
— Но ты знаешь сын мой, как редко прислушиваются они к нам, католикам. Или к ирландцам. Эти южане такие же мерзавцы, как англичане, вот они кто. Совсем нас не любят.
— Но вы попытаетесь? — Скалли с отчаянием заглядывал в добрые глаза священника.
— Я постараюсь, сын мой, — ответил Малруни, а потом благословил и осенил Скалли крестным знамением.
Отец Малруни медленно вернулся в управление тюрьмы, где майор Александер ожидал его вместе с худым очкастым лейтенантом.
Ни один из офицеров не проронил ни слова, пока отец Малруни снимал с себя мантию и стягивал через голову сутану, оставшись в стареньком, но отлично скроенном темном костюме.
На столе стояла чаша с водой, и старик принялся мыть руки, словно хотел избавить пальцы от длительного соприкосновения с волосами Скалли.
— Человек, который вам нужен, — человек, называвший себя отцом Малруни, заговорил с акцентом, не имеющим ничего общего с ирландским, напротив, с чисто виргинским выговором, — Тимоти Уэбстер. Вы найдете его в отеле «Монументаль». Он болен, так что не доставит вам никаких хлопот. С ним сиделка, Хетти Лоутон. Она тоже из этих подонков, так что заберите и ее.
Старик достал из кармана серебряный портсигар и извлек оттуда тонкую пахучую сигару.
Лейтенант — очкарик подался вперед и, схватив со стола свечу, поднес ее к сигаре. Старик прикурил и бросил на лейтенанта злобный взгляд.
— Вы Гиллеспи?
— Да, так точно, сэр.
— Что в сумке, Гиллеспи? — старик кивнул в сторону кожаной сумки, висевшей на плече лейтенанта.
Гиллеспи раскрыл ее, показав латунную воронку и шестигранную бутылку из темно-синего стекла.
— Масло моего отца, — гордо заявил Гиллеспи.
Рот старика скривился.
— Наверно, вы собираетесь применять это масло на узниках?
— С душевнобольными оно чудеса творит, — обиженно ответил Гиллеспи.
— Плевать я хотел на ваших чертовых сумасшедших, — отрезал старик.
— Вы можете испытать их на других узниках, до которых никому нет дела. Но Льюиса и Прайса следует от этого избавить, — его худое аскетическое лицо исказилось гримасой отвращения, он пригладил длинные седые волосы над воротником и взглянул на Александера.
— Боюсь, что политические соображения требуют оставить в живых этих подонков, а то вдруг их смерть разубедит британцев оказывать нам помощь. Но даже британцы не вправе ожидать, что мы будем содержать их в комфорте. Поместите их в негритянский блок, пусть несколько месяцев поработают в поте лица, — вынув сигару он нахмурился и распорядился, чтобы письмо, адресованное почетному секретарю Общества снабжения армии Конфедерации библиями, было оставлено в вестибюле церкви Святого Павла под круглосуточным наблюдением, на случай если шпион за ним придет.
— Но сперва арестуйте Уэбстера.
— Конечно, сэр. — ответил Александер.
Старик вытащил из кармана прекрасное золотое кольцо. Оно было украшено старинным гербом, свидетельством его длинной родословной.
— Дождь еще идет? — спросил он, надев кольцо на палец.
— Да, сэр, идет, — ответил Александер.
— Это задержит наступление янки, не так ли? — ухмыльнулся старик.
Продвижение янки на Йорктаун замедлялось грязью и дождями, но старик осознавал, перед лицом какой ужасной опасности находится Конфедерация.
Времени в обрез, но по крайней мере, этой ночью его трудами был раскрыт еще один шпион, и они даже смогут выйти на предателя, скрывающегося под маской почетного секретаря Общества снабжения армии Конфедерации библиями.
