— Да.
— Вам не повезло, что с вами обращались как с конфедератом. Когда мы хватаем северянина и подозреваем его в шпионаже, мы его не избиваем, чтобы и северяне не избивали наших разведчиков. Мы их вешаем, конечно, но не бьем. С иностранцами мы обращаемся согласно тому, какого обращения ждем от этих стран, но с собственными людьми ведем себя отвратительно. Майор Александер просто идиот.
— Александер?
— Конечно, вы же не встречались с Александером. Кто вас допрашивал?
— Мелкая сволочь по имени Гиллеспи.
Ги Белль хмыкнул.
— Бледное существо, научившееся этим проделкам от безумцев своего отца. Он до сих пор верит в вашу виновность.
— В то, что я брал взятки? — с презрением спросил Старбак.
— Я очень надеюсь, что вы брали взятки. Как же иначе можно чего-то добиться в республике, где все равны? Нет, Гиллеспи считает вас шпионом.
— Идиот.
— В этом я с вами соглашусь. Вам понравилось повешение? Мне — да. Запороли всё дело, да? Вот что происходит, когда вы вверяете ответственность кретинам. Предполагается, что они нам равны, но они даже повесить-то человека как следует не могут! Неужели это сложно? Смею сказать, что мы с вами смогли бы сделать это как следует с первого раза, Старбак, но нас с вами творец наделил мозгами, а не полным черепом гнилых опилок. Уэбстер страдал ревматизмом. Худшим для него наказанием было бы оставить его жить в сыром месте, но мы проявили милосердие, повесив его. У него репутация лучшего и ярчайшего шпиона северян, но, должно быть, всё-таки не самого лучшего, раз мы смогли его поймать и так неуклюже казнить, а? Теперь нам нужно схватить еще одного и тоже казнить, — Ги Белль поднялся и подошел к мрачному окну, уставившись на густую и влажную растительность перед домом.
— Президент Дэвис назначил меня, в силу занимаемой должности, своим охотником на ведьм, точнее, человеком, который избавляет нашу страну от предателей. Думаете, это задание выполнимо?
— Не могу знать, сэр.
— Конечно, невыполнимо. Невозможно прочертить на карте линию и заявить, что впредь каждый по эту сторону будет хранить верность новой стране! У нас наверняка сотни людей, втайне желающих победы Северу. Сотни тысяч, если считать и черных. Большинство белых — женщины и священники, эти из сорта безвредных идиотов, но некоторые опасны. Моя задача состоит в том, чтобы отобрать действительно опасных и использовать остальных, чтобы посылать ложные сведения в Вашингтон. Прочтите это, — Ги Белль пересек комнату и бросил на колени Старбаку лист бумаги.
Листок был очень тонким и заполнен словами, написанными мелкими печатными буквами, но с гигантским намерением выдать сведения врагу. Даже Старбак, ничего не знавший о расположении армейских подразделений, понял, что если бы это сообщение достигло штаба Макклелана, оно бы очень тому пригодилось. Так он и сказал.
— Если Макклелан в это поверит, то да, — признал Ги Белль, — но наша задача заключается в том, чтобы у него не было такого шанса. Видите, кому оно адресовано?
Старбак перевернул страницу и прочитал имя своего брата. На несколько секунд он уставился на адрес, не веря своим глазам, а потом тихо выругался, поняв, по какой причине провел последние несколько недель в тюрьме.
— Гиллеспи считает, что это я написал?
— Он хочет в это верить, но он идиот, — сказал Ги Белль. — Ваш брат был в плену здесь в Ричмонде, разве не так?
— Да.
— Вы с ним виделись в это время?
— Нет, — заявил Старбак, но подумал о том, что Адам навещал Джеймса в заключении, и снова поднял письмо и вгляделся в почерк. Его пытались изменить, но всё равно Старбак ощутил приступ страха, что это написал его друг.
— О чем вы думаете? — Ги Белль почувствовал что-то странное в поведении Старбака.
— Я думал, сэр, что Джеймс плохо подходит для вещей, связанных с обманом и вероломством, — гладко солгал Старбак. По правде говоря, он гадал, является ли Адам по-прежнему его другом. Адам наверняка мог посетить его в тюрьме и даже остановить пытки, но насколько было известно Старбаку, Адам и не пытался сделать ничего подобного.
Был ли Адам настолько шокирован тем, что Старбак ввел Салли в приличный дом, что решил разорвать их дружеские отношения? Потом Старбак представил, как Адама толкают по лестнице на виселицу и как он стоит на дверце люка, а палач неуклюже связывает его лодыжки и натягивает колпак на голову, но хотя их дружба висела на волоске, Старбак знал, что не сможет выдержать это зрелище.
Он сказал себе, что разговор с Джеймсом не превращает Адама в предателя. Многие офицеры Конфедерации посещали заключенных в Касл-Лайтнинге.
— Кого ваш брат знает в Ричмонде? — голос Ги Белля зазвучал с подозрением.
— Не знаю, сэр. До войны Джеймс был известным адвокатом в Бостоне, так что полагаю, он наверняка встречался со множеством юристов-южан.
