— Или прибудет новое общество? — деликатно намекнул Дилейни.
— И мы сдерем с них двойную цену, — фыркнула Салли и спросила, действительно ли северяне закрыли призывные пункты.
— Я не слышал об этом, — ответил Дилейни, позаботившись не выдать вызванное этой новостью воодушевление.
— Янки, должно быть, порядочные хвастуны, — скривилась Салли.
И у них на то есть основание, подумал Дилейни, так как теперь армия северян стояла всего лишь в дне пути от города.
— Кто из посетителей рассказал тебе о призывных пунктах?
— Это был не клиент, — ответила Салли. — Это Нат.
— Старбак? — удивился Дилейни. — Он был здесь?
— Прошлой ночью. Его только что выпустили из тюрьмы.
— Я знаю, что его освободили, — подтвердил Дилейни. Эта новость была и в «Наблюдателе», и в «Страже». — Он в своей комнате? Стоить его проведать.
— Этот глупый ублюдок совсем выжил из ума, — Салли закурила. — Бог его знает, где он сейчас.
— И что это значит? — спросил Дилейни. Салли пыталась скрыть волнение в голосе, но Дилейни был слишком проницателен, чтобы не заметить ее тона, и он знал, как сильно она привязана к Старбаку.
— Потому что он рискует своей чертовой жизнью, — ответила Салли, — вот что это значит. Он должен отвезти письмо через линию фронта и хотел, чтобы я поехала с ним.
Дилейни учуял тут лакомый кусочек, но не осмелился проявить в расспросах настойчивость, чтобы не пробудить подозрений Салли.
— Он хотел, чтобы ты вместе с ним отправилась к янки? Как странно.
— Он хотел жениться на мне, — поправила Салли своего работодателя. Дилейни улыбнулся ей.
— Какой утонченный вкус у нашего друга Старбака, — галантно произнес он. — И всё же ты отвергла его предложение? — он слегка поддразнил ее этим вопросом.
Салли скорчила гримаску.
— Он считал, что мы можем открыть галантерею в Мэне.
Дилейни рассмеялся.
— Моя дорогая Салли, ты бы зря потратила время! И ты бы возненавидела Мэн. Там живут в домах изо льда, посасывают соленую рыбу для поддержания жизниЮ а в качестве развлечения поют псалмы, — Дилейни грустно покачал головой. — Бедный Нат. Мне будет его не хватать.
— Он сказал, что вернется, — возразила Салли. — Он не хотел возвращаться, если бы я убежала вместе с ним, но раз я осталась, он сказал, что доставит свое письмо и снова вернется.
Дилейни сделал вид, что подавил зевок.
— Что за письмо? — невинно поинтересовался он.
— Он не говорил. Всего лишь письмо от нашего правительства, — Салли остановилась, но потом ее тревога за Старбака побудила продолжить объяснение, и она даже не подозревала, что как раз эти объяснения могут подвергнуть Старбака опасности.
Салли всецело доверяла Дилейни. Адвокат был другом, носил форму офицера Конфедерации и являлся человеком благородной доброты. Другие шлюхи смирялись с побоями и насмешками, но Бельведер Дилейни всегда вежливо и учтиво обходился с работающими на него женщинами; в самом деле, он в той же степени заботился о довольстве и здоровье своих работниц, как и о прибыли, которую они ему приносили, и Салли безо всякого стеснения изливала свои тревоги в его сочувствующее ухо.
— Нат считает, здесь завелся шпион, — сказала она, — очень опасный, который передает янки все планы нашей армии, и если он сумеет безопасно доставить письмо, это прикончит шпиона. Больше он ничего мне не рассказал, но и этого достаточно. Он просто идиот. Он же не хочет впутаться во всё это, Дилейни. Он закончит свои дни на виселице, как тот человек, которого вздернули в Кэмп-Ли.
Казнь Уэбстера дала богатую пищу для газетных статей, в которых повешение описывалось как заслуженная шпионом кара.
— Нам определенно не хочется, чтобы бедного Ната повесили, — мрачно заявил Дилейни и заметил, как его правая рука слегка задрожала, причем настолько ощутимо, чтобы заставить трепетать дым его сигары, поднимавшийся к лепному потолку.
Его первая мысль была о том, что Старбака собирался заманить в ловушку именно его, но потом он отбросил этот страх, как бессмысленное самовнушение. Ричмонд кишел шпионами, начиная от явных и эксцентричных, таких как богатая и помешанная Бетти Ван-Лью, которая ковыляла по всему городу, бормоча изменнические речи и одаривая пленных северян, до самого Дилейни — неуловимого и скрытного.
К тому же Дилейни был посвящен в удивительно малое количество военных тайн, а слова Салли наводили на мысль, что шпион, на которого охотился Старбак, был военным, имевшим доступ ко всем секретам Конфедерации.
— Так чего ты от меня хочешь? — спросил Дилейни.
Салли пожала плечами.
— Думаю, что Старбак будет счастлив, только если вернется в Легион. Ему там нравится. Вы можете это устроить? Если, конечно, он вернется после этой встречи с янки.
— И если Конфедерация еще будет существовать, — выразил сомнение Дилейни.
— Конечно же будет. Нас еще не разбили. Так вы можете поговорить с генералом Фалконером?
— Я! — Дилейни передернуло. — Я не нравлюсь Фалконеру, дорогуша, и он воистину ненавидит Старбака. Могу сразу тебе сказать, что Фалконер не позволит Старбаку вернуться в его драгоценный Легион.
