— Прикройте их! — крикнул Траслоу, и винтовки снайперов сердито защелкали по берегу реки. — Я и не знал, что моя Салли умеет писать.
Бёрд подумал, судя по конверту, что она и не умеет. Было настоящим чудом, что письмо вообще дошло, но армия прилагала все усилия, чтобы такие чудеса стали возможными. Немногие вещи могли поднять боевой дух больше, чем письма из дома.
— Что она пишет? — спросил Бёрд.
— Не могу сказать точно, — буркнул Траслоу.
Бёрд бросил на сержанта проницательный взгляд. Траслоу был, вне всяких сомнений, самым сильным человеком в Легионе, да и вообще самым сильным человеком из тех, кого знал Бёрд, но сейчас в его глазах было явно заметно смущение и стыд.
— Может, я помогу? — предложил Бёрд как бы мимоходом.
— Это девичий почерк, — сказал Траслоу. — Я могу разобрать ее имя, приблизительно, но больше ничего.
— Позвольте мне, — откликнулся Бёрд, который прекрасно знал, что Траслоу и сам-то не очень хорошо читает. Он взял письмо, а потом поднял глаза на пробегавших мимо инженеров. — Отходите назад! — крикнул Бёрд солдатам одиннадцатой роты и снова взглянул на письмо. — Бог ты мой, — воскликнул он. Почерк и впрямь был ужасным.
— С ней всё в порядке? — немедленно спросил Траслоу полным нетерпения голосом.
— Дело просто в ее почерке, сержант, не более. Давайте посмотрим. Она пишет, что вы удивитесь, когда получите от нее известия, но у нее действительно всё в порядке, и она считает, что должна была написать давным-давно, но она так же упряма, как и вы, вот почему не написала раньше, — пересказал содержание письма Бёрд.
Они с Траслоу остались на насыпи одни и неожиданно стали мишенью для шквалистого огня карабинов. Инженер кричал им, чтобы вернулись, пока не подожгли запал, так что они медленно тронулись в сторону безопасного леса.
— Она пишет, что сожалеет о том, что случилось, — продолжал чтение Бёрд, пока вокруг них свистели пули кавалерии, — но не сожалеет о том, что сделала. Это имеет какой-то смысл?
— В том, что говорит эта девица, ни капли смысла не найдешь, — мрачно прокомментировал Траслоу.
На самом деле он скучал по Салли. Она была упрямой маленькой сучкой, но его единственной родней. Бёрд поспешил продолжить, чтобы не смущать Траслоу тем, что заметил его слезы.
— Она пишет, что виделась с Натом Старбаком! Это интересно. Он приходил к ней, когда его выпустили из тюрьмы, попросил написать вам и обещал, что вернется в Легион. Вот почему она пишет. Должен признаться, — заявил Бёрд, — что Старбак выбрал весьма любопытный путь, чтобы объявить о своем возвращении.
— Ну и где же он? — спросил Траслоу.
— Она не пишет, — Бёрд перевернул письмо.
Инженеры подожгли запал, и мимо Траслоу с Бёрдом незаметно прошипел искрящийся след. Бёрд нахмурился, пытаясь расшифровать вторую страницу.
— Она говорит, что написала по просьбе Ната, но рада, что он попросил, потому что пришло время, чтобы вы с ней снова стали друзьями. И еще она пишет, что у нее новая работа, которую вы бы одобрили, но не говорит какая. Вот и всё, — Бёрд протянул письмо обратно Траслоу.
— Уверен, что теперь вы и сами справитесь, когда я описал его содержание.
— Думаю, что да, — согласился Траслоу и снова шмыгнул носом. — Так мистер Старбак возвращается!
— Да, по словам вашей дочери, — с сомнением произнес Бёрд.
— Значит, вам не нужно будет назначать офицера одиннадцатый роты?
— Я и не собирался.
— Хорошо, — сказал Траслоу. — И вообще, мы ведь выбрали Старбака, так?
— Боюсь, что так.
И причем против воли генерала Фалконера, весело подумал Бёрд. Больше семисот солдат приняли участие в выборах полковых офицеров, и имя Старбака было вписано на пятистах бюллетенях.
— А если выборы что-нибудь значат, — сказал Траслоу, — то Старбак должен находиться здесь, разве не так?
— Полагаю, что так, — согласился Бёрд, — но признаюсь, что не думаю, что генерал Фалконер это допустит. Или полковник Свинерд.
В последние дни Свинерд почти не показывался. Насколько мог понять Бёрд, заместитель командующего погрузился в ступор в результате непрерывного поглощения дрянного виски по четыре доллара за галлон.
— Ставлю доллар, что Старбак обставит генерала, — заявил Траслоу. — Он хорошо соображает, этот Старбак.
— Доллар? Принимаю.
Бёрд пожал грязную руку Траслоу как раз в тот момент, когда за их спиной взорвался мост. Триста фунтов пороха разнесли сваи, и остатки бревен завертелись в воздухе.
Грохот и дым разнесся над болотом, и сотни птиц вылетели из зарослей тростника. Воды реки словно бы отступили от взрыва, а потом с огромной скоростью пришла обратная волна, вспененная барашками.
На месте моста теперь протянулась линия гнилых чернеющих обрубков среди пенящейся воды, а вверх и вниз по течению Чикахомини плескались обломки, некоторые из которых шлепнулись в стоячие болотные озерца, откуда расползались в стороны водяные змеи.
Одна деревяшка взмыла высоко в воздух, а потом рухнула точно на ту самую шпалу, которую Траслоу с такой тщательностью водрузил на камень. От удара шпала стукнула по капсюлю, и снаряд под ней разорвался, проделав в промокшей от дождя насыпи небольшой кратер.
