Но гораздо больше было флагов Конфедерации, в основном самодельных, с блеклыми цветами и нечетким изображением, но они приветствовали армию Ли, и когда после полудня солдаты Свинерда проходили по Бакистауну, небольшая толпа, радующаяся прибытию мятежников, уже охрипла от криков. У дороги расставили ведра с водой и лимонадом, а женщины разносили вдоль усталой колонны подносы с печеньем. Пара домов в Бакистауне была заперта, а ставни захлопнуты, но основная часть деревни приветствовала вторжение. Пока колонна шла по городу, оркестр из Техаса играл неизбежный "Мэриленд, мой Мэриленд". Мелодия стала отрывочной, превратившись в какофонию звуков, когда местные жители снабдили музыкантов сидром, пивом и виски.
Бригада ковыляла дальше, стоптанные башмаки поднимали клубы белой пыли, дрейфующие с легким ветерком на запад. В миле от Бакистауна вдруг где-то далеко на востоке послышался треск стрельбы, и некоторые солдаты потянулись за своими потрепанными винтовками, словно готовясь к сражению, но больше выстрелов не последовало. Впереди простиралась щедрая и спокойная местность, греясь в теплых лучах летнего солнца. Господь был в небесах, и в мире всё казалось прекрасным, а армия Ли шла на север.
Старбак шагал по Ричмонду. Оставив Люцифера с небольшим багажом и письмом к Дилейни в доме Салли, он повел Марту Поттер на экскурсию по всем питейным заведениям Ричмонда. Официально спиртные напитки были под запретом, но с тем же успехом правительство могло запретить дышать.
Старбак начал с наиболее респектабельных заведений, расположенных вблизи станции железной дороги Ричмонда-Питерсберга на Бёрд-стрит. Именно там Марта видела мужа в последний раз. Старбак отбросил посещение борделей, рассудив, что пьяного мужчину в течение трех дней ни одна шлюха терпеть не будет, им было бы куда проще обчистить карманы Мэтью Поттера в первую же ночь и бросить где-нибудь на улице на попечение военной полиции. Протрезвевшего офицера тут же отправили бы в лагерь "Ли". Если он до сих пор не прибыл, значит, лейтенант находился в алкогольном раю - или того хуже.
Старбак последовательно понижал ранг посещаемых питейных заведений. Поначалу места, в которые он совался, еще претендовали на некую степень утонченности высшего общества, но чем дальше, тем хуже становились и обстановка, и алкоголь. Он постучался в дюжину заведений на Локуст-Элли, но и там следы пропавшего лейтенанта не обнаружились. Затем поиски привели его на Мартин-стрит, из окон тамошних домов высовывались шлюхи, и Марта покраснела:
- У него бы не хватило денег пить все эти дни, сэр.
- А вдруг, кто его знает, - возразил Старбак.
- В моем кошельке валялось не больше трех долларов.
- На три доллара можно надолго застрять в этом городке, мэм, - ответил Старбак. - Я полагаю, у него был с собой китель? Пара башмаков, револьвер?
- Да, всё это.
- Тогда он мог продать все свои вещи и пить три месяца подряд. Ад его забери, - выругался он, затем извинился: - Простите мои выражения, мэм, но он должен быть там. В Аду. Думаю, вас лучше отвести к мисс Салли.
- Я иду с вами, - настояла Марта. Несмотря на застенчивость, девушкой она была упрямой, и Старбаку ни за что не удалось бы убедить ее оставить поиски.
- Мэм, в Аду неспокойно.
- А вдруг он ранен?
А вдруг он мертв, подумалось Старбаку.
- Мэм, я настаиваю.
- Настаивайте, сколько влезет, сэр, - упрямилась Марта, - но я иду. А если вы не возьмете меня, я просто пойду за вами.
Старбак извлек револьвер и проверил, на месте ли все пять капсюлей.
- Мэм, - сказал он, - место, в которое я иду, неспроста назвали Адом. Оно находится в Скримерсвиле. Отвратительные названия, мэм, и места тоже отвратительные. Даже военные полицейские меньше чем ротой туда не ходят.
Марта нахмурилась:
- Там преступники? - спросила она.
- Можно и так сказать, мэм. Дезертиры, полно ворья и до чёрта рабов. Только это не смиренные рабы, мэм. Они с металлургического завода Тредегара и крепки, как те штуковины, что они там ворочают.
- Какого черта, - сказала Марта, - я ниггеров не боюсь.
- А следовало бы, мэм.
- Я иду с вами, майор.
Он повел ее вниз по холму, мимо похожего на сарай заведения Джонни Уоршама, где столы для карточных игр сгрудились рядом со сценой, на которой танцевала труппа девушек, в перерывах развлекая клиентов наверху. Двое чернокожих в котелках на голове охраняли вход и холодно и бесстрастно взглянули на Старбака. Он провел Марту по деревянному мосту, перекинутому через запруженный нечистотами ручей, а потом в переулок, идущий между сырыми кирпичными стенами.
- Вы неплохо знаете город, да, сэр? - спросила Марта, поднимая юбки, чтобы перешагнуть через валяющийся на мостовой зловонный мусор.
- Я служил здесь несколько недель в военной полиции, - объяснил Старбак. То были малоприятные недели, которые закончились тюремным заключением по подозрению в шпионаже в пользу Севера. Робкий коротышка-офицер по имени Гиллеспи превратил жизнь Старбака в тюрьме в ад, и Нат лелеял планы ему отомстить.
