– Она сама сказала мне об этом, – пожал плечами лётчик. – Я верю ей, потому что люблю её. Что же касается необычной внешности, то она сама объяснила, что это у неё от деда, который был по природе не человеком, а… козлом.
– Вот как? Каким же это образом у человеческой девушки дед мог быть козлом, если это не метафора, уничижающая чьё-то достоинство?
– Ну, вроде как он происходит из другого мира, где нет людей, а проживают различные животные имеющие разум и ведущие образ жизни подобный человеческому, – смущённо проговорил Андрей, понимая, что не может дать правдоподобное объяснение.
– У нас такой мир называется адом, а его обитатели демонами или попросту бесами, – наставительно сказал священник. – Впрочем, я думаю, что в вашем случае всё не так страшно. Но, пожалуйста, давайте перейдём к вашей встрече с Господом нашим Иисусом.
– Сначала, я встретился не с ним, а с одним типом, который хотел его убить, и уговаривал меня помочь ему в этом, – вздохнул Андрей сокрушённо, так-как эти воспоминания не доставляли ему никакого удовольствия.
– И уговорил? – спросил священник, прекрасно зная ответ.
– Уговорил, – угрюмо ответил лётчик. – Я едва не сделал это, но Эммануил утверждал, что знал заранее, что я не выстрелю.
– И что же было потом?
– Потом он прогнал того мужика, а меня заставил, извините, проблеваться и повёл к колодцу, где добрая женщина напоила нас чистой водой. А потом мы долго разговаривали, пока не уснули. Когда же я проснулся, то Эммануил уже ушёл, оставив мне записку, свой плащ, посох и флягу с водой. Святой отец, неужели я вправду встретился с Иисусом?
– Не всё так просто, сын мой, – ответил священник, снова тщательно подбирая слова. – Но прежде чем ответить на ваш вопрос, я прошу вас дать мне посмотреть на записку и отлить из вашего кувшина каплю воды вот на это блюдечко.
Андрей исполнил его просьбу, и священник занялся изучением «артефактов». Он, долго молча, перечитывал записку, потом заинтересовался материалом, на котором она была написана.
– Могу сказать лишь, что немного сбит с толку, – сказал он, возвращая записку Андрею. – Этот пергамент выглядет так, как если бы его вырвали из старинной книги. Это варварство, но так делали когда-то до изобретения бумаги, когда материал для записей был редкостью. Но в отличие от других документов, имеющих подобное происхождение, этот ни разу не был выскоблен, и эта запись, первое, что было на нём написано. А сейчас, с вашего позволения, я займусь водой.
Он немного поболтал воду, налитую в блюдечко, рассматривая, как она колыхается и переливается по поверхности фарфора. Затем, отделил небольшую каплю и уронил её на крышку стола. Растёр пальцем, поглядел на отсвет, понюхал и снова вернулся к блюдечку. Из него он взял ещё одну каплю, которую стряхнул в стакан с водой и некоторое время рассматривал получившийся раствор. Вылил стакан в цветок на окне, после чего перекрестился и попробовал воду с блюдечка на вкус.
– Ну, что ж, – заключил он, завершив свои исследования. – Это чистая вода, чему я рад, потому что у меня были сомнения на этот счёт. А теперь, сын мой, я прошу вас выслушать меня внимательно, и не перебивая, так-как возможно, вам не понравится то, что я скажу.
