— Каково? — спросил поэт после короткой паузы. В глазах у него стояли слезы, а голос дрожал.
— Ваш "Палец человека" произвел на меня неизгладимое впечатление, сказала Майя, несмотря на то, что она слышала стихи и получше.
— А как вы находите форму? — осведомился Алоизий с грустной улыбкой. Он был, по-видимому, сильно тронут похвалой пчелки.
— Круглой, чуть продолговатой…
— Я говорю о художественной форме моего стихотворения! — перебил ее Алоизий.
— О! — поспешила поправиться ничего не понявшая Майя. — Она превосходна.
— Неужели? — воскликнул толстяк. — Вы хотите сказать, что мое произведение превосходит все, что вы до сих пор слышали, и что вообще подобное творение услышишь нечасто? В искусстве всегда должно быть что-то новое. А поэты порой забывают об этом… А как вам нравится размер?
— О! — пробормотала пчелка. — Мне кажется…
— Ваше признание моего таланта смущает меня, — произнес Алоизий. Благодарю вас. Но мне необходимо удалиться, ибо уединение — отрада всякого истинного художника… Прощайте!
— Прощайте, — ответила Майя, которая так и не поняла, чего хотел от нее странный толстяк.
Она вспомнила вопрос поэта о размере и подумала: "Конечно, он не очень-то велик, но, может быть, он еще подрастет". И Майя задумчиво смотрела вслед Алоизию, пока он усердно карабкался вверх по ветке. Его ножки были чуть заметны, и издали казалось, что он не идет, а катится.
Пчелка перевела взгляд на ржаное поле, где бабочки продолжали свою игру, которая понравилась Майе гораздо больше стихов Алоизия Семиточечного.
Ах, как весело, как радостно начался этот день и как печально он закончился!
После полудня Майя завела очень интересное знакомство. Она села отдохнуть на душистом кусте бузины, цветы которого отражались в большой старой бочке с водой. Над нею распевал реполов, и песня его была так приятна, так хороша, что пчелка от души пожалела о невозможности для ее племени поддерживать дружбу с птицами. Слишком уж птицы велики, да и тотчас же норовят тебя скушать… Во избежание такой неприятности Майя спряталась в белом зонтике цветка. Она внимательно слушала пение, когда возле нее неожиданно раздался чей-то вздох. Она обернулась и заметила удивительное существо. В первую минуту ей показалось, что у него по крайней мере по семь ног с каждой стороны узкого и плоского туловища. Это странное существо было раза в три длиннее пчелки и не имело крыльев.
— Господи Боже мой! — воскликнула Майя. — Воображаю, как быстро вы бегаете!
— Ну, — задумчиво произнес незнакомец, бросив на себя мимолетный взгляд, — я бы этого не сказал. Слишком уж много у меня конечностей. Пока переставишь их все одну за другой, проходит немало времени. В детстве, когда я еще не понимал этого, я часто думал: "Хорошо бы иметь еще парочку ног…" Но на все Господня воля… Кто вы такая? — спросил он.
Майя назвала себя.
Незнакомец поклонился и шаркнул десятком своих лапок.
— Я — Иероним, по прозванию многоножка, — представился он в свою очередь. — Наш род — очень старинный, и мы повсюду вызываем удивление. Нет ни одного живого существа в мире, которое имело бы столько ног, как у нас. Насколько мне известно, больше восьми ни у кого не бывает.
— Да, вы очень интересны, — сказала пчелка. — К тому же у вас очень своеобразный цвет. Есть у вас родственники?
— Никаких. Да и зачем они? Как только мы вылезаем из яйца — баста! С этой минуты всякие семейные связи прекращаются. Кому, как не нам, уметь самим вставать на ноги?
— Правда! — задумчиво согласилась Майя. — Но неужели у вас нет никакого занятия?
— Конечно, есть! Я ем и сомневаюсь…
— Вы сомневаетесь? — удивилась пчелка. — В чем?
— Во всем… Это у меня от рождения, — ответил Иероним. — Я не могу не сомневаться.
Майя смотрела на него, широко раскрыв от удивления глаза. Она не понимала его, но не хотела надоедать дальнейшими расспросами.
— Я сомневаюсь, например, — продолжал собеседник, — чтобы тут было подходящее место для вашего отдыха. Знаете ли вы, что находится вон там, на высокой иве?
— Нет.
— Вот видите, я сразу усомнился в том, что вы об этом знали. Там шершневое гнездо.
Пчелка чуть не свалилась наземь от испуга. Она побледнела и дрожащим голосом попросила указать ей точно — где это?
