– Хотела, да раздумала. – Марьянка гордо глянула на Кузьму. – Я теперь царица Марьяна! Мне сам Кощей служит подставочкой для ног, понял. А ты мне не нужен, мужик лапотный.
Только сейчас Кузьма заметил, что Марьянка возле трона стоит в короне, а Кощей согнулся кренделем у её ног.
– Но я же смерть Кощееву принес, – прошептал Кузьма и вытащил из-за пазухи коробочку.
Но коробочка оказалась пустой, а Марьянка рассмеялась ещё звонче и, помахав над головой рогатой костью, проговорила:
– Я у тебя, Кузьма, косточку выкрала и во дворец побежала, а тебя оставила на съедение волкам. Но раз они тебя есть не стали, придется казнить тебя самой. Завтра устроим показательный суд на дворцовой площади. Пусть все знают, что происходит с дурачками, которые добрые дела делают, да людям помогают. Кощей, тащи его в темницу. Да пошевеливайся, узурпатор. Надоело мне на кузнеца смотреть. Пора важными государственными делами заниматься, деньги в сундуках считать, да указ писать, что отныне добрые дела будут караться смертной казнью!
– О-о-ох, – горько вздохнул Кузьма и поплелся следом за Кощеем. – Наверное, мне и правда лучше умереть, потому что смотреть на такое безумие я просто не смогу.
Баба Яга, Леший и Кикимора молча сидели на опушке леса и ждали Кузьму. Но вместо него вдруг появилась маленькая фея с прозрачными крылышками. Троица завороженно уставилась на малышку, платье которой переливалось всеми цветами радуги. На её голове сверкала корона из бриллиантов, а в руках блестела золотая палочка.
– Кузьма попал в беду, – запела фея нежным голосом, похожим на соловьиную трель.
– Фея, феюшка, – прошептала Баба Яга.
– Ф-е-е-е-я вернулась, – выдохнули Кикимора и Леший.
– Я вернулась, потому что Кузьма в беде. А ещё, потому что вы исправились, – пропела в ответ фея.
– Ура! – закричали Кикимора и Леший. – Ура, Василисушка, ты можешь желания загадывать!
Фея опустилась на руку Бабы Яги и проговорила:
– За триста лет ты, Василиса, все свои желания на гадости извела, поэтому у тебя осталось только одно желание. Выбирай, что ты хочешь: снова Василисой стать или Кузьму спасать?
Фея замолчала, а ее прозрачные крылышки быстро-быстро затрепетали.
– Долго думать я не буду, – радостно проговорила Баба Яга. – Конечно…
– Василисой стать! – наперебой закричали Кикимора и Леший.
– Тише, вы, – приказала им Баба Яга. – Я хочу… Я хочу спасти Кузьму!
Фея взмахнула золотой палочкой и исчезла. В ту же минуту на опушке появился Кузьма.
– Что за чудеса? – воскликнул он удивленно, огляделся. – Только что мне палач голову рубить собирался, да вдруг куда-то подевался.
– Кузьма! Как я рада тебя видеть целым, да невредимым! – выкрикнула Баба Яга и бросилась Кузьму обнимать, целовать.
– Кто ты, девица краса – русая коса? Откуда имя мое знаешь? – отпрянул от неё Кузьма.
– Неужели ты, Кузьма, Бабу Ягу не признал? – спросила красавица.
– Погоди, погоди, – Кузьма внимательно глянул на черноглазую девушку, одетую в парчовый сарафан, золотом расшитый, и радостно воскликнул:
– Значит, ты снова Василисой прекрасной стала? Значит, к тебе красота и молодость вернулись?
– Ах, быть не может! – вскрикнула Василиса и к ручью побежала. А из ручья на нее красота ненаглядная смотрит и улыбается. Тут и царь с царицей от чар избавились, снова людьми стали. Принялись они друг друга обнимать, целовать, со счастливым избавлением поздравлять, да Кузьму благодарить, злато-серебро ему за избавление сулить. Отмахнулся Кузьма:
– Не нужно мне ваше злато-серебро. Я уж и так рад радешенек, что вы человеческий облик приобрели. Пора мне в кузницу идти, делами заниматься, да людям помогать…
– Помогите! – раздался истошный вопль и на поляну выбежал Кощей. – Люди добрые, помогите, спасите меня от царицы Марьянки. Житья от неё совсем нет. Это не девица, а ненасытная тигрица. Всё золота ей мало. Всё нарядов ей мало. Всё злых дел ей мало. Теперь она вздумала дворец перестраивать. Хочет золотом крышу золотить, а внутри все стены, полы и потолки золотыми сделать, чтобы никто ее деньги да богатство унести не смог.
– Ужас! – всплеснула руками царица.
– Безумие, – насупился царь.
– Это я вам ещё не все рассказал, – перебил их Кощей. – Марьянка хочет свою фигуру из золота отлить, на дворцовой площади поставить, чтобы весь народ трижды в день приходил на площадь поклоны перед этой золотой фигурой бить, ножки ей целовать и царицей Марьяной величать. Ой, сил моих больше нет. Умереть бы, да не могу, бессмертный я. А смерть моя у царицы Марьянки на груди висит. Она с ней ни днем, ни ночью не расстается. Помогите, люди добрые, приютите горемычного Кощея.
Сжалилась Василиса над Кощеем, спрятала его, а тут и Марьянка на опушку прибежала. Волосы растрепанные в разные стороны торчат. Вместо платья лохмотья. Вместо короны на голове банка ржавая. Нос крючком, глаза, как два уголька, горят, того и гляди, пожар начнется.
– Выходи, узурпатор, от меня не спрячешься! – грозно скомандовала Марьянка.
– Не надо шуметь, Марьянка, – вышел вперед Кузьма. – Нет здесь никого, кроме нас.
